Медалон - Фаллон Дженнифер - Страница 88

— Я не собираюсь выслушивать предателей, — Гэри был вооружен мечом, но он не делал попытки достать его из ножен. — Ты пойдешь очень тихо и спокойно или будешь визжать и брыкаться, как жалкий ничтожный трус, каким ты, впрочем, и являешься?

— Я не доставлю тебе такого удовольствия.

Гэри злобно зыркнул на него, затем качнул головой в сторону двери:

— Только после вас, капитан.

Тарджа зашагал к выходу, Гэри, подозрительно посмотрев на него, посторонился. Поравнявшись, Тарджа внезапно вскинул локоть и сильным ударом заехал мальчишке в лицо. Тот успел только коротко вскрикнуть и повалился на пол, схватившись за сломанный нос обеими руками. Слезы боли застилали его глаза, он открыл рот, чтобы позвать на помощь, но Тарджа не терял времени и успокоил его еще одним ударом — на этот раз в область виска. Проверив пульс на шее Гэри и удостоверившись, что он жив и с ним все будет в порядке, Тарджа быстро избавил юнца от бремени оружия и повернулся к двери. Даже если первый вскрик повстанца был услышан другими, то они не придали этому особого значения. Вот и славно. Тарджа не чувствовал никакой вины за содеянное — Гэри собирался проводить его на виселицу.

Подойдя к окну, он окинул взглядом окрестности и заметил, как стремительно светлеет небо. Дюжина или около того повстанцев с деловым видом толпились под деревом, пристраивая под раскидистой кроной, прямо под покачивающейся на толстой ветке петлей, небольшую тележку. Мэнда, стоя поодаль спиной к Тардже, наблюдала за их действиями. Зная, что у него в запасе считанные секунды, Тарджа бросился к задней части дома, ко входу в подвал. Будучи командиром повстанцев, он провел здесь немало времени и знал каждый закуток. Скатившись по каменной лестнице в винный погреб, он пробежал через темноту к огромной, последней в ряду бочке. Судя по доносящимся сверху возбужденным выкрикам, Гэри уже обнаружили. Тарджа заставил себя неторопливо нащупать во мраке щеколду ч осторожно потянуть вниз отпирающий ее рычаг. Замаскированная под днище бочки дверца медленно открылась, и он скользнул в скрывавшийся за ней узкий проход закрыв за собой дверь и изнутри вернув запор в исходное положение.

В темноте до него долетали приглушенные голоса обыскивающих подвал повстанцев. Не обращая внимания на шум, Тарджа, несколько раз больно стукнувшись о стены, на ощупь начал пробираться вперед. Темнота стояла хоть глаз выколи. Не видно было даже кончика собственного носа. Заставив себя на секунду остановиться, Тарджа попытался вспомнить все, что ему было известно о туннеле, и куда он, собственно, ведет. Судя по всему, он выходил на поверхность где-то на виноградниках, но насколько далеко от дома — этого он, хоть убей, не помнил. В любом случае теперь беспокоиться об этом было совершенно бессмысленно. Оставалось лишь полагаться на то, что у него хватит мозгов преодолеть туннель и вырваться на свободу; только бы вылезти из подземелья подальше от усадьбы.

Несколько свежих, мерзко ноющих шишек на лбу убедили Тарджу в целесообразности опуститься на четвереньки и продолжить движение этим менее травматическим способом общения с непроницаемым мраком подземного хода. Под пальцами на сырой земле сновали какие-то мелкие насекомые, сверху на него не раз что-то падало, и Тарджа с содроганием стряхивал с себя невидимых тварей.

Понятие времени потеряло всякий смысл. Тарджа полз все дальше и дальше и, когда обнаружил выход с помощью собственной головы, осознал, что такое полная слепота. Вскрикнув от боли, разлившейся по лбу при жестоком ударе о грубо сколоченную деревянную преграду, он поднял руку и, поморщившись, дотронулся до ушибленного места. Лоб оказался влажным и липким от крови. Присев на пятки, Тарджа ощупал шершавые доски, закрытые с той стороны слоем дерна. Пробивающиеся сквозь щели корни ползали по его исследующим выход рукам, словно призрачные щупальца. Он нашел щеколду и попробовал ее отпереть, ничуть не удивившись, что его попытка не увенчалась успехом. Толкание двери плечом тоже оказалось бесплодным. Выругавшись, Тарджа улегся на спину и сильно пнул дверь обеими ногами. Поморщившись от грохота, разнесшегося по туннелю, он мог только уповать на то, что никто снаружи его не услышал. Следующий удар проделал в двери узкую щель, через которую брызнул ослепительный солнечный свет. Спустя минуту проход был открыт. Свет больно резал глаза, и Тарджа отвернулся, чтобы дать им немного привыкнуть. Было бы глупо проделать такой путь и позволить поймать себя, словно крота, слепо вывалившись из туннеля прямо в распростертые объятия бывших товарищей.

Когда он смог наконец не щурясь повернуть лицо к свету, то собрался с духом и выбрался наружу. Тарджа упал на землю и несколько раз глубоко вдохнул пьяняще чистый воздух, затем, прижав лицо к траве, насладился запахом свежей сырости дерна. Ничто и никогда не пахло лучше.

Нарадовавшись, он поднялся на колени и посмотрел назад, в сторону винодельни, поразившись проделанному под землей расстоянию. Наверное, он провел в туннеле несколько часов. Тарджа взглянул на небо и увидел, что солнце сияло почти над самой головой. Его эйфория мгновенно улетучилась, когда он осознал, насколько опередил его Падрик. Присев на корточки и оглянувшись, Тарджа вдруг обратил внимание на какой-то шум, шедший, казалось, отовсюду и ниоткуда одновременно. Он на мгновение замер и прислушался, не понимая, что бы это могло быть. Звук определенно походил на чье-то дыхание. И дышал кто-то очень большой. Огромный. Разобравшись с природой звука, Тарджа посмотрел на стволы растущих перед туннелем деревьев. Мощные корни впивались в землю, словно гигантские когти. Из когтеподобных корней высились два сверкающих на солнце медных чешуйчатых ствола. В тот же миг до Тарджи дошло, что никакие это не деревья, и он отважился поднять глаза.

К нему медленно наклонилась громадная драконья голова. Когда круглые, размером с тарелку глаза твари оказались на уровне лица Тарджи, раздался любопытный голос:

— Ты человек или червяк?

Глава 49

— Ты нашел его, — мелодично пропел кто-то позади, и Тарджа отлепил взгляд от драконьих глаз, горящих неподдельным интересом.

— Конечно, — ответило чудище, словно в этом не могло быть никаких сомнений. Тарджа обернулся и увидел идущую в их сторону высокую худощавую женщину, фигурой сильно напоминающую Р'шейл. На ней был облегающий кожаный костюм для верховой езды. Дракон приветственно повернул к ней большущую голову, и женщина вытянула руку, чтобы ласково поскрести костяной нарост над огромным глазом. Ее собственные глаза были черны как ночь.

— Ты, должно быть, Тарджа. Меня зовут Шананара, — сказала она без лишних вступлений. — А это лорд Дранимир со своей братией.

— Братией? — Тарджа еще не вполне оправился от шока, полученного при виде дракона, но он был совершенно уверен, что это единственное существо перед его глазами и что рядом больше никого нет.

— Видишь ли, на самом деле драконы не существуют. Это просто слияние демонов, — и она обратилась к дракону: — Ты его напугал. Я же просила быть осторожнее.

— Это человек. Они боятся собственной тени. — Шананара виновато пожала плечами.

— Он давно не общался с людьми. Ты должен его извинить. Где малышка Р'шейл?

— Р'шейл? — переспросил Тарджа. — Я не знаю. Ее увезли еще ночью. Думаю, они хотели передать ее кариенцам.

Шананара помрачнела и повернулась к дракону.

— Ты чувствуешь ее?

— С раннего утра, с тех пор как мы почувствовали ее боль, мы почти не ощущаем ее.

— Что он имеет в виду? — Тарджа на мгновение забыл, что говорит с драконом и харшинской колдуньей — с двумя существами которых он несколько дней назад считал давным-давно сгинувшими с лица земли. — Какую боль?

— С ней что-то сделали. Р'шейл уже доказала, что обладает значительной силой, но пока она не умеет ей пользоваться и не знает, как ее контролировать. Может быть…

— Что может быть? — харшини что-то недоговаривала. Точнее, она вообще мало что сказала. И где повстанцы?