Медалон - Фаллон Дженнифер - Страница 92

Элфрон открыл дверь и велел Р'шейл встать. От страха и слабости она подчинилась приказу очень медленно. Он схватил девушку за руку и потащил из каморки по длинному коридору к другой комнате, вход в которую украшала резная двустворчатая дверь. В левой руке Элфрон сжимал жезл Хафисты, при одном взгляде на который она поняла, как сильно ошибалась, наивно полагая, что любая боль по сравнению с болью от потери Тарджи будет ничтожна.

Обстановка в комнате дышала роскошью. Все: изголовье кровати, кресла, закрытые панелями стены — было отделано золотом, и отовсюду сияло изображение пятиконечной звезды, пронзенной серебряной стрелой. Даже голубое шелковое покрывало на постели было украшено вышитым золотыми нитками символом Хафисты. Царящее здесь богатство ошеломляло.

— Ты находишься в присутствии представителя Всевышнего, — сказал Элфрон. — Ты грязна. Вымойся и оденься поприличнее, прежде чем мы перейдем к делу.

Он указал на кувшин и таз для умывания, стоящие на столе; рядом притулился маленький накрытый салфеткой поднос. На спинке одного из кресел висела грубая — слишком простая и невзрачная на фоне богатой обстановки — ряса, наподобие той, что была на жреце. Р'шейл настороженно взглянула на Элфрона, но тот, похоже, испытывал к ней интереса не больше, чем если бы она была, к примеру, котом или собакой. Р'шейл сделала, как ей велели. Она повернулась к жрецу спиной и стянула с себя одежду. Пока девушка мылась, Элфрон смотрел на нее с тем же выражением, с каким мог бы смотреть на вылизывающую себя кошку. Р'шейл надела предложенную ей жесткую колючую рясу и повернулась к нему лицом.

— Можешь есть, — разрешил он, указав на поднос.

Р'шейл подняла салфетку и обнаружила под ней ломоть черствого черного хлеба и стаканчик красного вина, разведенного водой. Это показалось ей самой щедрой трапезой в жизни. Искоса поглядывая на Элфрона, девушка жадно набросилась на хлеб и выпила все вино до капли. Жрец, терпеливо ожидая, когда она закончит есть, смотрел куда-то в сторону. При виде того, как Р'шейл вытерла губы тыльной стороной ладони и стряхнула приставшие крошки, он удовлетворенно кивнул.

— А теперь ты расскажешь мне, где находится логово харшини, — заявил он тем же бесцветным тоном, каким до этого приказывал ей вымыться и есть.

Р'шейл бросила на жезл опасливый взгляд и проговорила:

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Лгать грешно. Говори правду или отведаешь жезла Хафисты.

— Я не могу открыть того, о чем не имею понятия. Харшини — миф. Их не существует, и я не одна из них. Я такой же человек, как и вы.

— Ты не человек, — отрезал жрец, взяв жезл двумя руками. Свет ламп угрожающе блеснул, отражаясь от драгоценных камней, украшающих его верхнюю часть. — Ты — квинтэссенция харшинского зла. Ты наделена телом распутницы, чтобы прельщать правоверных и сбивать их с пути истинного. Твоя красота измышлена лишь с целью совратить благочестивых мужей. Ты используешь свое женское тело и соблазняешь преданные души безбожной, демонической магией. Всевышний говорил со мной. Он явился ко мне в моем видении и приказал уничтожить тебя. Его повеление будет исполнено, никто не смеет — не может — игнорировать его желания.

Во время этой напыщенной проповеди Р'шейл потихоньку пятилась назад. Ей было страшно. Она не знала, безумен ли Элфрон или просто настолько фанатичен, что находится на грани помешательства, — в данном случае это было не важно. Конечный результат будет один и тот же. Жрец сделал шаг вперед и резко опустил жезл на уже раненное прежде плечо Р'шейл. И снова ее тело изогнулось в агонии и извергло жуткий вопль, будучи не в силах выдержать эту выворачивающую душу пытку. Элфрон, раскачиваясь и едва слышно бормоча слова молитвы, все не убирал жезл — даже когда девушка, корчась от боли, рухнула на пол. Р'шейл кричала и кричала до хрипоты, она кричала, даже когда уже не могла больше кричать.

Глаза Элфрона при виде страданий жертвы — харшинской ведьмы — горели праведным религиозным огнем. В то же время его наслаждение по своей силе было почти сексуальным. Р'шейл исходила криком ужаса и невыносимой боли — ее тело словно раз за разом пронзал добела раскаленный клинок.

— Кретин! Вы же убьете ее!

Пайтер вырвал жезл из рук жреца. Боль внезапно уменьшилась. Элфрон посмотрел на вздрагивающую и всхлипывающую девушку.

— Хафиста не допустит, чтобы она умерла до жертвоприношения.

— Отлично, но я бы предпочел не осложнять его задачу по поддержанию этой никчемной жизни. Я сказал, что вы можете ее допросить, а не заставлять орать, словно ополоумевший призрак. Да ее же было слышно на каждой ферме в радиусе пяти лиг! Идиот!

Элфрон рывком отобрал у рыцаря святыню.

— Почему вы защищаете ее? — спросил он. — Или ее коварные колдовские чары уже оплели вашу душу?

Пайтер с омерзением взглянул на трясущееся тело Р'шейл.

— Скорее уж она очарует вас, — фыркнул посол. — Мне она кажется отвратительной. Отправьте ее обратно в кладовку и оставьте в покое. Такая она нам бесполезна — даже наши люди не поверят, что это жалкое существо представляет для нас угрозу, — и он презрительно указал на испуганную заплаканную пленницу.

Элфрон хмыкнул, неохотно соглашаясь с доводами Пайтера.

— Тогда уведите ее.

Посол рассерженно сощурился, но повиновался. Р'шейл почувствовала, как сильные грубые руки подхватили ее, поставили на ноги и помогли добраться до темницы. Затем Р'шейл швырнули внутрь, и она тяжело приземлилась на пол. Ползком добравшись до кучи плесневелых мешков, она услышала, как позади в замке повернулся ключ. Последней мыслью, бившейся в измученном мозгу перед тем, как она потеряла сознание, было: «Сколько боли нужно, чтобы наконец умереть?»

Глава 51

— Ты правда разговаривал с драконом?

Тарджа посмотрел на уверенно держащего штурвал капитана. Фардоннец ловко вел «Дочь Майры» на юг. Они шли по течению, да еще и на всех парусах, так что их небольшое судно продвигалось вперед с ошеломляющей быстротой. Они плыли и ночью, правда, даже Дрендик не отважился идти под парусами в кромешной мгле — в темноте «Дочь Майры» нес только речной поток. Однако с первыми же проблесками зари паруса снова подняли, и плотная ткань мгновенно натянулась, надутая свежим порывистым ветром. Судно бодро понеслось дальше. Дрендик не преминул заверить Тарджу, что сразу поймать ветер — это отличный знак. Боги, без сомнения, благоволят им. Тарджа, не желая обидеть религиозные чувства фардоннцев, ничего не ответил, но про себя подумал, что все это — не более чем простая случайность.

— Да, я действительно говорил с драконом.

За день и за долгую ночь Тарджа успел поведать капитану и его команде большую часть своей истории. Уснуть ему удалось только сегодня рано утром, и теперь, проснувшись и поднявшись на палубу, он с удивлением обнаружил, что они продвинулись значительно дальше, чем он рассчитывал. Дрендик не сомневался, что кариенский корабль покажется уже к ночи. Ему доводилось раньше видеть посольскую бригантину, и капитан привел Тардже длиннющий список причин, по которым она не могла развить высокую скорость, начиная с совершенно идиотского, непродуманного дизайна и заканчивая полной некомпетентностью команды. На эту благодатную тему фардоннец мог распинаться часами, однако больше всего Дрендика завораживала мысль о том, что Тарджа разговаривал с драконом.

— Точно. На тебе благословение священных наставников, раз они позволили тебе общаться с драконом, — Дрендик даже зацокал языком от восхищения. — Наши самые известные и могущественные чародеи могут похвастать лишь тем, что слыхали о них. Я в жизни не встречал человека, который на самом деле разговаривал со слиянием демонов.

— Я тоже.

Громадный фардоннец расхохотался.

— А для атеиста ты вполне ничего.

— Где мы? — поинтересовался Тарджа, окинув взглядом раскинувшиеся по обе стороны убегающие вдаль поля. Солнце уже низко склонилось над пунцовым горизонтом, изрезанным линией Священных гор.