Медалон - Фаллон Дженнифер - Страница 98

— Ее отец во плоти, — пророкотал Дранимир. — Лорандранек снова с нами.

— О чем это ты? — вскинулась Р'шейл. Было как-то чудовищно дико чувствовать себя осмеянной демоном. Не хватало только, чтобы еще и демоны начали хихикать над ней! Какая чудовищная дикость!

— Я не хотел тебя обидеть, принцесса, — примирительно сказал Дранимир. — Я очень любил твоего отца. Он тоже терпеть не мог, когда от него что-то требовали, и не любил быть ответственным за других. Он не чувствовал себя достойным брать на себя такой груз. И его совершенно не прельщала идея быть королем. И это его нежелание сделало его воистину великим. Могущество всегда приходит к тем, кто его не ищет, — с ними великая сила чувствует себя в безопасности. Ты очень напоминаешь мне своего отца.

После выступления демона воцарилось молчание. Р'шейл знала, что все смотрят на нее, и чувствовала себя крайне неуютно. Она подняла глаза на Тарджу и встретилась с ним взглядом.

— Если Р'шейл хочет идти со мной, — произнес он, обращаясь к харшини, не отводя от девушки глаз, — я буду только рад. Она совершенно права в том, что мне нелегко будет убедить повстанцев. Может быть, позже она присоединится к вам, если ей дадут возможность… привыкнуть… к ее новому статусу.

Тарджа посмотрел на Брэка, и мужчины обменялись взглядами, значения которых Р'шейл не поняла.

— Тарджа, ты рискуешь ее жизнью, — возразила Шананара, явно пытаясь воззвать к его здравому смыслу, раз уж попытка убедить Р'шейл провалилась.

— Это ее жизнь, и рисковать ей или нет — решать тоже ей. Всего пару дней назад вы были готовы оставить ее в руках кариенцев.

— Это не совсем так, — не согласился Брэк.

— Она права в том, что ее присутствие для нас большое подспорье, — поддержал Тарджу Гэри. — Без доказательств повстанцы немедленно повесят Тарджу, не дав ему и слова сказать. Если мы приведем дитя демона…

— Я не дитя демона! — взорвалась Р'шейл. — Может, хватит уже навешивать на меня ярлыки?

Шананара лишь покачала головой.

— Да, Дранимир абсолютно прав. Ты дочь своего отца — такая же упрямица, как и он. Р'шейл, ты не представляешь, какой опасности подвергаешься.

— Даже если бы и представляла — это ничего бы не изменило, — заметил демон. — Она отправится со своими друзьями, что бы ты ей ни говорила. Ты ведь сама ти Ортин, Шананара. Как часто ты прислушивалась к мнению остальных? Даже к мнению твоего брата Коранделлена? Так предоставь же своей кузине подобную привилегию.

Шананара задумалась над словами демона, затем взглянула на Брэка и, вздохнув, снова обратилась к Р'шейл:

— Хорошо, если ты должна идти с ними, я не могу воспрепятствовать этому, хотя мне бы очень хотелось иметь такую возможность. Но я не позволю тебе уйти, оставшись в полном невежестве о твоем наследстве. У нас впереди целая ночь. Прежде чем мы расстанемся, ты должна хоть чему-нибудь научиться. Этим-то мы сейчас и займемся. Идем.

В словах кузины Р'шейл послышалось не только предложение помощи, но и некая угроза. Девушка не стала спорить и послушно последовала за харшини в темноту.

— Ты должна понять, в чем состоит твоя уникальность, — сказала Шананара, как только они уселись на землю на верхушке холма, где сегодня днем приземлились драконы. — Понять, что делает тебя не такой, как все остальные — люди или харшини.

— Ты имеешь в виду нечто иное, не то, что я не хочу быть этим вашим дитя демона?

Шананара вздохнула.

— Ты та, кто ты есть, Р'шейл. И тут ничего не попишешь — отрицай не отрицай. Скоро ты поймешь, что должна принять свою судьбу, или…

— Или что?

— Или ты никогда не почувствуешь себя удовлетворенной, — ответила харшини. — Ладно, давай начнем. Как я уже говорила, твоя сила уникальна. Все харшини могут привлекать силу и могущество богов. В твоем случае…

— А это не делает вас богами?

— Нет, это означает, что… нет, дорогая, так нам и вечности не хватит… ты ведь даже не представляешь себе природу богов, верно? Это то же самое, что объяснять философские понятия трухлявому пню.

Р'шейл улыбнулась при виде охватившего Шананару разочарования.

— Ну что же, тогда просто забудь об этом, а еще лучше — забудь и обо мне. Спасибо за все, Шананара, но…

— Сядь! — голос Шананары вонзился в нее ледяным осколком. Может, харшини и не признавали насилия, но, судя по всему, использовать немного давления было для них не в счет. Р'шейл беспомощно плюхнулась обратно. — Ты, глупый ребенок. Ты даже не представляешь, какой вред можешь себе причинить, не говоря уже о других. Харшини связаны друг с другом через силу и энергию богов, и каждый раз, когда ты случайно затрагиваешь источник, ты рискуешь навредить как себе, так и нам. Последний раз, когда ты так поступила, даже боги вздрогнули.

— Последний раз? — непонимающе переспросила Р'шейл, испуганная таким взрывом эмоций у спокойной Шананары.

— Ты пыталась кого-то убить. Нет, хуже — ты хотела причинить ему страдания. Ты намеренно подвергла мукам другое живое существо. Твоя человеческая половина, возможно, считала это оправданным, но это ранило душу каждого харшини и демона, связанных с этой силой. Подобного больше допускать нельзя. Ни в коем случае, если хочешь остаться в живых.

— Ты мне угрожаешь?

— Конечно, нет. Я не способна даже думать о таких вещах. Но есть и другие, которые вполне способны. Демоны не скованы запретом на насилие, а их связь с харшини обязывает нас защищать. Если они вдруг решат, что ты представляешь опасность, то сделают все возможное, чтобы эту опасность устранить. Ты понимаешь?

Р'шейл медленно кивнула, осознание реальной опасности начало обволакивать ее пеленой страха.

— Отлично. Мы можем продолжать?

— Да, — она не хотела признаваться, но Шананаре удалось ее напугать.

— Замечательно. Так, давай-ка вернемся к той двери в сознании, о которой я тебе рассказывала. Помнишь?

Р'шейл кивнула.

— Хорошо, чтобы вызвать силу, дверь нужно открыть. Обычный харшини… опускает в реку чашку и черпает столько магии, сколько ему или ей нужно для конкретной задачи. Если ему требуется значительно больше силы, то харшини напрямую связывается с богами и просит их о содействии.

— Когда я сломала жезл, произошло нечто подобное?

— Не совсем. Жезл Хафисты — это орудие разрушения магии, а не оружие в обычном смысле слова. В общем, чем больше в тебе магии, тем больнее тебе от его прикосновения. Поэтому на тебе были такие ожоги. Разрушая жезл, ты использовала достаточное количество силы, чтобы сопротивляться боли столько времени, сколько нужно было для его уничтожения. То, что ты сделала, не являлось необходимостью — жезл не живое существо, но, находясь под угрозой, он обладает неким подобием сознания.

— Ты говоришь о нем так, словно он еще существует.

— Он существует, — уверила ее харшини. — Конечно, не тот, который ты сломала. Каждый жрец имеет такой жезл, и все они одинаково опасны для нас. Не думай, что, уничтожив один, ты избавилась от опасности, — Шананара немного поколебалась, затем продолжила: — Мы в некотором роде родственники кариенским жрецам. Когда-то они тоже были харшини, как и мы. И хотя линия крови уже почти пресеклась, Хафиста не дает прерваться связи с демоном, заставляя жрецов пить свою кровь во время инициации. Он питается верой своей паствы, и, поверь мне, поклоняющихся ему — миллионы. Его могущество подобно могуществу первичного бога. Старайся не навлекать на себя его злость.

Р'шейл вздрогнула от одной мысли, что когда-нибудь снова может встретиться с кариенскими жрецами.

— Так чему я должна научиться?

— Р'шейл, — вздохнула Шананара, — даже если бы у нас была впереди тысяча таких ночей, их все равно бы не хватило, чтобы ты успела узнать все, что тебе нужно. Ты не знаешь, в чем отличие между первичными и случайными богами. Ты не понимаешь природу демонов и как они связаны с харшини. Ты даже не представляешь себе, в чем разница между тобой и другими харшини.

— Но, думаю, я здесь не виновата, — заметила Р'шейл, слегка раздраженная отчаянным тоном собеседницы. — Так чем же я отличаюсь?