Драконья алчность - Малинин Евгений Николаевич - Страница 103

Учитывая всю эту информацию и намеченный план действия… мне пора было подниматься со своего теплого кана.

Умывшись и приведя себя в порядок, я отправился в столовую, где уже обретался Поганец. Очень скоро туда же вошла Шан Те в сопровождении своего верного синсина.

Позавтракали мы быстро и в полном молчании, а когда я, вооружившись, собрался уходить, выяснилось, что Поганец решил идти со мной.

— Нет, мой друг, — остановил я его, — тебе придется остаться!…

— Это почему?… — набычился он. — Разве ученику не надлежит быть всегда около своего учителя?…

— Но не в этот раз, — строго ответил я. — Когда Нянь Бо приведет сюда пленников, здесь должен быть тот, кто может быстро организовать дальнейшие действия. Так что я на тебя рассчитываю!

— Так, может быть, и тебе незачем тащиться на эту площадь?… — попробовал внести новое предложение Поганец, но я отрицательно покачал головой:

— Я должен посмотреть на главных действующих лиц этой… вашей заварушки, оценить их возможности и… дать вам сигнал, какие действия надо предпринимать. Со мной пойдет Гварда, и то только потому, что он сможет гораздо быстрее меня добраться с моими рекомендациями назад в усадьбу.

— Кто?! Этот… синсин доберется быстрее меня?! — немедленно возмутился Сю. — Да я его обставлю, даже если он побежит на час раньше!…

Гварда только хмыкнул на эту наглую похвальбу.

— У тебя другая задача! — напомнил я Поганцу, не вступая в спор. — И помни, что я на тебя очень рассчитываю!

Малыш только махнул рукой и отвернулся.

Я подошел к Шан Те и протянул ей на раскрытой ладони небольшой специально приготовленный камень из своего запаса. Голубой, прекрасно ограненный сапфир бросил вокруг себя сноп ярких лучиков.

— Я не знаю, принцесса, увидимся ли мы еще, и потому хочу оставить тебе на память эту вот… игрушку. К тому же, если вдруг у вас возникнут трудности с выездом из города, надеюсь, она вам поможет!

Девушка приняла камень в свою ладонь и тихо прошептала:

— Спасибо тебе, Сор Кин-ир… — В ее голосе слышались слезы, и потому я постарался ответить как можно беспечнее:

— Не за что, принцесса… Лучше пригласи меня к себе на свадьбу!…

Она улыбнулась и… отрицательно покачала головой:

— У меня пока что нет подходящей кандидатуры на роль мужа…

Я хотел было спросить: «А как же твой садовник?» — но неожиданно понял, что эта история осталась для нее в прошлом. Повернувшись к терпеливо дожидавшемуся меня синсину, я кивнул на дверь:

— Пошли, Гварда, посмотрим на это знаменитое шествие!…

И мы быстро вышли в едва наступающий рассвет. Ночной мрак выцвел, посерел, и вместе с ним поблекли краски города. Вернее сказать, они еще не набрали присущей им яркости. Узкие улочки столицы были свободны, но отнюдь не пусты, вот только народ толпился на них как-то… локально. Возле каждого дома, рядом с каждыми воротами суетились кучки людей, вытаскивая на улицу некие странные куски разноцветного папье-маше, составляя эти куски вместе, скрепляя их проволокой, веревками, густым, странно вонявшим клеем. Чем дальше в глубь города мы продвигались, тем яснее становилась эта суетливая деятельность горожан, а пройдя примерно половину пути, мы наконец увидели первого полностью собранного зверя. Это был тигр, но какой это был тигр!!

Оранжево-черное чудовище метров десяти в длину и четырех в высоту, с широко открытой пастью, в которой красовались клыки размером чуть ли не с бивень взрослого слона. Голова, лапы и хвост гигантской куклы были прикреплены к телу на шарнирах, так что когда толпившиеся около нее люди по команде какого-то горластого старикана начали ее передвигать, у меня тут же возникло ощущение, что огромная хищная кошка ожила и, мягко переступая лапами, крадется вдоль улицы!

Прежде чем мы с Гвардой добрались до площади Нечаянной Радости, нам повстречались самые разные звери и птицы, рыбы и пресмыкающиеся, насекомые и членистоногие, и весь этот экзотический бумажный зверинец объединяло одно — его обитатели были гигантских, чудовищных размеров!

Правда, все это фантастическое зверье пока еще никуда не двигалось, оно топталось у ворот, выползало на середину улиц, неожиданно пыхало коротким огнем, угрожая крышам окрестных домов, пускало из всех своих естественных и неестественных отверстий разноцветные клубы дыма, а порой ревело, свистело, урчало или пищало!

Когда мы наконец-то вступили на тесаные камни площади Нечаянной Радости, предрассветная мгла полностью рассеялась. Народу на площади было на удивление мало, а бумажное зверье отсутствовало вообще! Посреди площади, как и положено, стояла бронзовая статуя, изображавшая не то большого мальчика, не то маленького старичка, впрочем, и для того и для другого выбранная скульптором поза была крайне неприличной — у этого мальчика-старичка были спущены штаны, задраны жилетка и рубашка, далеко откинуты в стороны полы короткого халата… В общем, этот непонятного возраста тип готовился справить малую нужду. Необходимо отметить и тот факт, что скульптура не стояла на месте, а медленно вращалась на своем фундаменте, так что рано или поздно распоясавшийся нарушитель общественной этики оказывался лицом к лицу с любым добропорядочным гражданином, прогуливающимся по площади.

Вот и сейчас около десятка таких добропорядочных граждан Поднебесной, разинув рты, обступили хулиганскую статую и вовсю таращили на нее глаза. По всей видимости, это были провинциалы, впервые посетившие столичный мегаполис. Я, признаюсь, тоже в течение нескольких минут таращил глаза на это произведение искусства, однако подходить не стал, мое внимание привлек невысокий, но весьма обширный помост, сооруженный в одном из углов площади, где два перпендикулярно стоящих двухэтажных дома образовывали глухой угол. Помост, не превышавший в высоту шестидесяти сантиметров, был обтянут яркой желтой тканью, и на нем, у самого левого его края, размещался низкий стол и приземистое креслице. Насколько я мог разглядеть, на столе стояли небольшие лабораторные весы, лежали коробка, судя по всему, с разновесами и большая лупа в медной окантовке с большой медной же ручкой.