Драконья алчность - Малинин Евгений Николаевич - Страница 135

Тут я вспомнил о наших преследователях. Со слабым стоном я повалился на бок, неуклюже перекатился на живот и, встав на четвереньки, пополз в сторону обрыва. Через несколько нескончаемо долгих секунд перед моими глазами открылось подножие нашей скалы. Ни одной рыжей шкуры не было видно!

«Они были внизу, и они… сгорели!…» — шевельнулась в моей голове странная, ленивая мысль. И словно в ответ на нее из-за стоявшего невдалеке столба выползло оранжевое пятно.

«Нет… не сгорели…» — без всякого огорчения подумал я и тряхнул головой, пытаясь отогнать туман, вдруг заклубившийся перед моими глазами.

Оранжевое пятно превратилось в здоровенную рыжую лисицу. Она медленно, приволакивая заплетающиеся лапы, подошла к основанию нашей скалы и, задрав вверх морду, сначала трижды коротко, отрывисто пролаяла, а затем… завыла. Вой ее был долог и тосклив, словно цзин потерял самое дорогое в жизни. На это жутковато звучавшее завывание начали стягиваться другие оборотни, и скоро у подножия скалы собрались все два десятка. Они молча обсели скалу и, казалось, наслаждались завыванием своего товарища.

Впрочем, после того как все цзины сошлись, завывание продолжалось недолго. Первый оборотень замолчал, а еще через секунду его тело начало трансформацию. Спустя пару минут внизу, в окружении сидящих лисиц, стоял одетый в странно яркие лохмотья человек. Оглядев своих приятелей, он задрал вверх лицо, и я вдруг подумал, что сейчас снова услышу вой!… Но он закричал:

— Эй, на скале, вы еще живы?! Спускайтесь вниз!…

Помолчав, словно бы в ожидании ответа, и не дождавшись его, он снова принялся кричать:

— Мы знаем — у вас там нет воды, еще один такой день точно прикончит вас! А мы не собираемся вас убивать, мы просто отведем вас к своему повелителю!… Наш повелитель милостив, он вас… простит!…

— За что?… — неожиданно для самого себя крикнул я. Мне показалось, что оборотень растерялся, услышав мой голос. Быстро оглядев окружавших его цзиней, он снова задрал голову и, запнувшись, переспросил:

— Что… «за что»?…

— За что он нас простит?… — уточнил я.

— Ну… как же… — еще больше растерялся оборотень. — Вы же убили его Беюй, прошли в Западную пустыню, обидели его брата…

— Да ты сначала скажи, кто он есть, твой повелитель?! — раздался рядом со мной тонкий голос Поганца.

Я повернулся на этот голосок и увидел своего ученика, стоящего рядом со мной на четвереньках и свесившего голову вниз. Перехватив мой взгляд, он добавил хрипловатым шепотом:

— Хочу удостовериться, что мы не ошибаемся в своих предположениях…

— Наш повелитель, — с пафосом заорал снизу оборотень, — Великий маг Поднебесной…

И в этот момент его прервал короткий, словно бы предупреждающий тявк одного из рыжих дзиней. Оборотень мгновенно замолчал, а затем заговорил совсем по-другому:

— И нечего задавать ненужные вопросы!… Главное, что наш повелитель могуществен и справедлив!!!

Мы с Поганцем понимающе переглянулись — в Поднебесной остался один-единственный Великий маг. И тут позади нас раздался низкий, чуть охрипший голос Фун Ку-цзы:

— Ученики, перестаньте понапрасну тратить силы. Цзины лживы и коварны, переговоры с ними ни к чему не приведут, а нам предстоит провести на этой скале неизвестно сколько времени. Так что возвращайтесь-ка сюда и постарайтесь… заснуть!

Мы с Поганцем отползли от края карниза и снова уселись рядом со стариком и Гвардой. Синсин лежал на прежнем месте, закрыв глаза, и дышал коротко и часто.

— Кстати, о сохранении сил… — хрипло пропищал Поганец, — не закусить ли нам немного, пока спала жара?…

Он потянулся к горке продуктов, выложенных на камень, и, вытащив кусок вяленого мяса, протянул его Фун Ку-цзы. Второй такой же кусочек он положил перед носом синсина. Тот на мгновение перестал дышать, потом глубоко втянул запах и, не открывая глаз, принялся аккуратно жевать мясо.

Я тоже получил ломоть мяса, а сам Поганец развязал небольшой мешочек с соргой, пробормотав себе под нос:

— Мне, пожалуй, лучше чего-нибудь пресненького…

Мои друзья жевали «сухой паек», а я с сомнением разглядывал выданный мне кусок. Моя жажда была столь велика, что казалось невозможным положить в рот еще и жесткое, подсоленное мясо. Тем не менее я, пересилив себя, зубами оторвал от этого куска небольшую часть и принялся медленно жевать. Мне было странно чувствовать, как мой рот наполняется неизвестно откуда взявшейся слюной и мой голод пробуждается…

Я съел все и почувствовал себя гораздо лучше. Нет, моя жажда не уменьшилась, но сил явно прибавилось, да и казавшееся обожженным тело стало вдруг послушным и перестало «гореть».

И вообще, царившая так недавно жара как-то очень быстро забывалась, потому что на нашей площадке стремительно… холодало! Я вдруг заметил, что каждый из нас старается плотнее прижаться к нагретому солнцем и сохраняющему пока еще это тепло камню. Воздух вокруг оставался совершенно неподвижным, а мне между тем казалось, что по карнизу гуляет жгучий морозный ветерок! К тому же стремительно темнело. С того момента как солнце опустилось за горизонт, не прошло еще и получаса, а небо из голубовато-белесого превратилось в индиговое, и на нем проклюнулись яркие звезды.

— Ну что ж, — неожиданно проговорил Фун Ку-цзы набравшим привычную силу голосом. — Продолжим наш урок! — Тут он на секунду смолк и неожиданно добавил: — Занятия помогли нам преодолеть жару, они же помогут нам выдержать грядущий холод!

Синсин поднял голову, приоткрыл глаза и кротко поинтересовался:

— А что, будет еще холоднее?…

После непродолжительных раздумий старик ответил:

— Я думаю, да…

Гварда вздохнул и снова улегся, а учитель начал свою очередную лекцию:

— Итак, ученики, поговорим о… Человеке!

«Похоже, старикан записал Поганца к себе в ученики!…» — с некоторой вполне понятной ревностью подумал я.

— Что же такое — Человек? Отличается ли он от всех других живых созданий, и если отличается, то чем?… — продолжал между тем Фун Ку-цзы. — Древние мудрецы считали Человека сердцем мироздания, посредником между Высоким Небом и Землей, самым одухотворенным из всех живущих существ. Человека не отделяли от всего прочего животного мира, но ставили его на высшую ступень иерархической лестницы этого мира. Но с другой стороны, считалось, что Человек, будучи рожденным Небом, имел право пользоваться всеми вещами и повелевать всеми тварями…