Драконья алчность - Малинин Евгений Николаевич - Страница 143

— Тащи камни!… — быстро проговорил я.

— Мэнь-Шэнь!… — рявкнул дракон, и справа от него появился слуга. — Дань этого года, внесенную Великими магами, сюда!!!

Мэнь-Шэнь исчез и через секунду появился снова, в его руках была небольшая шкатулка.

«Вот и кончился мой поход…» — с облегчением подумал я.

Желтый Владыка выхватил шкатулку из рук слуги, одним движением откинул крышку и опрокинул ее над полом. Когда он поднял опустевший ящичек, на полу заискрилась небольшая горка драгоценных камней.

Я присел на корточки и аккуратно разровнял эту горку ладонью.

Камешков было немного, десятка два с небольшим… И нужных мне драгоценностей среди них не было…

Не было!!!

Я посмотрел прямо в глаза Желтому Владыке, покачал головой и упавшим голосом произнес:

— Моих камней здесь нет!…

— Как нет?! — выдохнул дракон. — Ты же сказал, что Неповторимый Цзя внес их в качестве Дани!!

— Да он сам сказал перед поединком с Цзя Шуном, что внес положенную Дань, и этот… хранитель твой, Ю Синь, подтвердил, что Дань внесена! Вот я и решил, что камни отправились в твою сокровищницу! — раздраженно пояснил я. — Стал бы я иначе тащиться в твою… дребаную пустыню?!

— Ю Синя сюда!! — рявкнул Желтый Владыка. Буквально через пару секунд перед нами стоял тот самый старикан, который собирал Дань на площади Нечаянной Радости в Паките. Вид у него был довольно растрепанный и… запыхавшийся. Но дракон не позволил ему отдышаться.

— Где Дань этого года, внесенная Великими магами?! — рявкнул он прямо в испуганную физиономию хранителя.

Тот метнул мгновенный взгляд на рассыпанные по полу камни и с придыханием проговорил:

— Она перед тобой, Владыка!…

— Какие из камней внес Цзя Лянь-бяо?!

На мгновение старичок оторопел, а потом, чуть заикаясь, пояснил:

— Но, Владыка, Цзя Лянь-бяо… э-э-э… был повержен на поединке Цзя Шуном… Поэтому Дань за него выплатил… победитель!…

Мы с Желтым Владыкой взглянули друг на друга, пораженные одной и той же догадкой.

— Но ты сам перед поединком подтвердил, что Цзя Лянь-бяо внес положенную дань!… — в отчаянии заорал я на старика хранителя.

— Это просто… ну… формула вызова на магический поединок и подтверждение, что вступающие в поединок являются свободными от государственных обязательств! — пояснил старик дрожащими губами. — Ведь Дань прошлого года была ими внесена, а время внесения Дани этого года еще не истекло!…

Мы с драконом снова обменялись взглядами.

— Все вон!… — рявкнул хозяин Поднебесной. — И камни заберите!!

В мгновение ока мы снова остались в зале одни.

«Значит, то, за чем я гоняюсь по всей… Поднебесной, находится у Великолепного Цзя! — опустошенно, апатично подумал я. — Значит, мне теперь необходимо искать этого… то ли Великого мага, то ли великого мятежника?!»

И тут же мне в голову пришел ответ на только что поставленный вопрос: «А зачем его искать, когда я совершенно точно знаю, где он будет находиться через пару дней!… Мост через реку Хо на дороге из Цуду в Пакит!»

И тут же новая, горькая мысль пришла в мою усталую голову: «И что тебе даст встреча с Чи Ю, называющим себя Цзя Шуном?… Неужели ты думаешь, что он вот так просто возьмет и отдаст тебе твои драгоценности?…»

Я перевел взгляд на Желтого Владыку. Тот лежал на полу зала, вытянув свою длинную облезлую шею, и странно тяжело дышал, словно только что закончившееся расследование отняло у него последние силы. Глаза его были закрыты, и было отлично видно, как под тонкими кожистыми, совершенно незащищенными веками перекатываются глазные яблоки. Затем, словно почувствовав мой взгляд, он приоткрыл один глаз и устало произнес то, что я и без того знал:

— Твои камни остались у Чи Ю… Мне нечего тебе предложить в обмен…

— Может, ты… ну… отнимешь их у… этого… Великого мага Поднебесной? — спросил я, в душе совершенно не надеясь на такую возможность.

Дракон закрыл глаз, помолчал и тихо проговорил:

— Боюсь, мне не удастся справиться с ним… Я… слишком устал жить… слишком ослаб.

— Ну, значит, мне придется попробовать сделать это самому! — холодно и яростно бросил я. Только что царившая в моей душе апатия испарилась, и ее место заняла кипящая, безрассудная ярость.

«Я научу этих „великих“ магов Поднебесной чести и достоинству! Я покажу этому алчному, бесчестному, хамскому ворью, что такое ответственность за свои дела!» — зло метались в моей голове свирепые решения.

Тут мне на глаза снова попалась драконья голова с закрытыми глазами, и мои мысли приняли новое направление.

«И этот… Владыка желтого цвета!… И правду говорят, желтый — цвет измены!… Сам тыщу лет назад издохнуть должен был, а он все камешки собирает и народец свой в том же духе воспитывает — под себя подгребать! Вот и воспитал — его собственный маг его же и обокрал!»

И вдруг злоба моя схлынула, оставив единственную холодную мысль: «Этот Желтый Владыка, может, и сам рад был бы давно умереть, только ему для этого… все драгоценные камни Поднебесной собрать надо!… Почему?!»

Но вопрос этот я задать не успел, дракон открыл глаза и тихо спросил:

— Слушай, маг Сор Кин-ир, ты действительно знаешь, где сейчас находится Нефритовая Книга?

И столько было боли в этом тихом голосе, в этом взгляде… И столько надежды на… избавление!

Я долго смотрел в желтые драконьи глаза, а затем, неожиданно для самого себя, сказал:

— Я даже могу ее тебе показать!

И, вытащив из-за пазухи найденный мной кусок нефрита, я протянул его Желтому Владыке.

Целую минуту рассматривал он лежащий на моей ладони камень, а затем поднял на меня горестные, тоскующие глаза.

— Ты же Чужой! — жалким стоном вырвалось из его могучей глотки.

Признаться, я из этого стона ничего не понял.

— Почему — Чужой?… И что из этого следует?…

И снова дракон довольно долго молчал, уставившись на зеленый прямоугольный камень, а затем совершенно безжизненным голосом пояснил:

— Ты — Чужой, ты пришел из другого Мира. Твой Дар открыл тебе местонахождения Нефритовой Книги, но твои руки чужды ей. А Книга была защищена от чужих рук заклинанием-оберегом!… Это личное заклинание Ляо Дэня. Теперь, чтобы вернуть Книге ее истинное обличье, ее надо окропить жертвенной кровью! Причем кровь должна быть человеческой, а жертва — добровольной, во спасение! И откроется Книга только тому, ради кого эта жертва будет принесена!