Стоящий у Солнца - Алексеев Сергей Трофимович - Страница 91

Другое дело было с Августой. Если Савельев выдаст ее либо случайно проговорится на допросе – шведы ее не пощадят. Ей будет невозможно найти оправдание самой. Единственное средство спасти ее – взять все на себя, обнаглеть до предела и утверждать, что он, Иван Сергеевич, заставлял Августу искать контакты с Савельевым и, когда нашел, приказывал ей доставлять информацию «туда и обратно». Шведы могут поверить в его, Ивана Сергеевича, откровенность, могут согласиться, что это была необходимость – сделать из Августы посредника, однако саму Августу не простят, потому что она обязана была немедленно донести о всех действиях и Афанасьева, и Савельева. Она не донесла хозяевам, а это уже чистое предательство. Раскрытое двуличие разведчика – верное суровое наказание вплоть до смерти: даже в небольшом городке каждый день случается до десятка автокатастроф…

Она же была спокойна, будто ничего не случилось! Он уговаривал Августу выработать вместе легенду своего поведения, чтобы не было разнотолков и разногласий, зачитывал ей шепотом куски из протокола, кажущиеся ему опасными для нее; она же сначала лишь смеялась, успокаивала его, гладила по ершистой голове, а к утру отобрала бумаги и подожгла их в камине. Потом достала коробку и стала показывать ему слайды на фоне потолка…

Кажется, это было путешествие по гористой пустыне Ирана или Ирака: лошади, верблюды, стремительные джейраны и ослепительно белое солнце.

Они еще оба не подозревали, что их ждет утром… Утром же вместе с чашкой кофе она принесла известие, которое на миг шокировало Ивана Сергеевича. Августа же по-прежнему проявляла хладнокровие и выдержку.

– Ваня, молчи пока об этом. Шведы ничего не знают… Ночью неизвестными людьми был захвачен Мамонт и увезен в неизвестном направлении!

Если шведы не знали об этом, откуда же узнала Августа?! Она предугадала его вопрос.

– Не спрашивай, Ваня. Сходи погулять на улицу, – научила она. – Потом объявляй тревогу.

И тут же вышла. Он все понял: Августа дарила ему информацию, которая сейчас, в его положении, может помочь ему утвердиться в фирме, ткнуть носом шведов, что они совершенно ничего не знают, не контролируют и им никак без него не обойтись! Ко всему прочему можно сейчас же признаться, что имел связь со Службой Савельева, что в его структуре есть агенты, работающие на Ивана Сергеевича, и вот, пожалуйста, – новость!.. Мамонта, конечно, захватил мятежный генерал Тарасов, больше некому.

«Да о чем это я? – спохватился Иван Сергеевич. – Мамонта похитили! При чем здесь мое положение? Надо искать Мамонта!»

Следуя совету Августы, он вышел на улицу, чуть ли не бегом промчался по трем улицам, поплутал по дворам, после чего скорым шагом вернулся в особняк и с ходу ворвался к референту. Тот пил утренний кофе, лежа в постели, обслуживала официантка Нора.

– Немедленно заказывайте вертолет! – заявил он с порога, невзирая на полуобнаженную Нору. – Вылет через тридцать минут. Приготовьте пятерых бойцов внутренней охраны с полным вооружением…

Референт натягивал трусы и хлопал глазами.

– Записывайте! – рявкнул Иван Сергеевич.

– Что случилось, шеф?..

– Пишите! Пять бойцов с оружием и комплектом боеприпасов, самых крепких и проверенных. Семь, нет, восемь радиостанций, пять комплектов альпинистского снаряжения – веревки, карабины, крючья, ледорубы и прочее, – диктовал он. – Оружие только российского производства, документы бойцам оставить в особняке, все до единой бумажки! Автоматы, боеприпасы мне и вам. Каждому фонари, запас продуктов на семь дней. Сбор – через двадцать минут во дворе. Все!

– Зачем? – спросил референт, дописывая. – Что это значит?

– Это значит то, что вы не владеете ничем, кроме!.. – Иван Сергеевич выразительно посмотрел на Нору. – Мамонт захвачен генералом Тарасовым! – Он поставил последний штрих – брезгливо поднял со стула бюстгальтер и бросил референту. – Одевайтесь! – И вышел, хлопнув дверью.

Потом в особняке захлопали все двери. Шведы поднимались в ружье, и, глядя на эту картину, Иван Сергеевич понял, почему они проиграли две главные свои битвы в истории войн и навсегда отказались воевать с Россией. Тяжеловатые, привыкшие к вольготной и вальяжной жизни охранники, возможно, и владели искусством восточной борьбы, неплохо стреляли, водили автомобили, но были непригодны для операций военного характера. Ко всему прочему, стоя в строю, препирались на шведском языке с референтом. Иван Сергеевич спросил, в чем дело, и выяснилось, что по контракту телохранителей нельзя использовать в военных целях.

– Равняйсь! – зычно скомандовал Иван Сергеевич. – Смирно!.. Выполнять мои команды беспрекословно. Любое неповиновение расцениваю как предательство интересов фирмы.

Он очень любил покомандовать – это тоже была его слабость. Только ему никогда не приходилось этого делать…

Перед отъездом на аэродром он предупредил Варберга, чтобы ни в коем случае о захвате Мамонта не сообщали российским властям до особого на то распоряжения. Люди генерала, находящиеся в Красновишерске, могли начать террор против шведов.

Но этот аргумент – для шведов. Для себя же Иван Сергеевич ставил одну задачу – отыскать, отбить и спасти Мамонта. И если удастся – парализовать действия слишком уж решительного генерала, касаемые поиска сокровищ, и напротив, как бы ни было жестоко, – толкнуть его на тот самый террор против российско-шведской фирмы. Пусть долбят друг друга, пока не выдохнутся, пока не поймут бесцельность и губительность своего пребывания здесь.

Иначе не защитить и не отстоять то, что принадлежало гоям, и никому больше, а значит, будущему человечества. Хорошо нагруженный вертолет поднимался тяжело, но скоро выработал горючее, облегчился и полетел резвее…

В Гадье Иван Сергеевич оставил команду в вертолете, предупредил, чтобы не высовывались, а сам с референтом направился в поселок. Референт ни о чем не спрашивал, всецело доверяясь шефу, и это вдохновляло. Чтобы еще больше придавить его, Иван Сергеевич сказал на ходу:

– Насколько мне известно, у вас тут есть информатор. Идите к нему, выясните обстановку, узнайте обстоятельства дела. По долгу службы он должен иметь информацию.

В этом Иван Сергеевич сильно сомневался. И все по той причине, что еще не успел осмыслить и привести к логической стройности непознанное существование гоев и изгоев. Мамонт относил участкового к первым – к благородным, несущим в себе свет. Но почему-то этот сияющий милиционер стремился вытеснить, изгнать с Урала настоящего, по разумению Ивана Сергеевича, гоя Мамонта. И теперь, поди, сидит лучезарный околоточный и радуется, что Мамонта захватили и увезли – не надо канителиться с ним. Так вот, Иван Сергеевич не мог уловить разницу в образах мышления гоев и изгоев: что здесь, что там они вместо объединения ели друг друга.

Старушка – хозяйка Мамонта – сидела в маленьком дворике и ощупывала пальцами бутоны цветов. Она рассказала, что ночью услышала тихий разговор, потом шаги двоих через коридор на улицу и решила, что к Мамонту пришел его знакомый и они отправились погулять. Потому даже не встала, чтобы запереть дверь, – все равно открывать, когда квартирант вернется. Но утром Мамонта в постели не обнаружила, а в стекле на двери нащупала вырезанное круглое отверстие. Пошла и сообщила участковому, что похитили квартиранта.

Он не стал задавать больше вопросов и ставить старушку в неловкое положение. Она бы все равно не сказала, что знакомый – это исчезнувший разведчик Виталий Раздрогин, что он имел ключ от двери и приходил, когда вздумается, потому что часто ночевал в комнате, где жил последнее время Мамонт. Так что к уже известному она ничего не добавила: разве что сделала предположение, что увели квартиранта через огород: калитка не открывалась.

Зато референт принес сразу много вестей. Участковый, едва узнав о захвате Мамонта, развил бурную деятельность. Он успел установить, что за поселком в третьем часу ночи стоял лесовоз, который вскоре поехал, не зажигая фар. Время похищения и время отъезда лесовоза примерно совпадало. Из поселка по направлению движения лесовоза можно было уехать в Большой Кикус и далее на Ныроб или свернуть на Верхний Вижай. Участковый проскочил на мотоцикле до свертка, но подсечь след лесовоза оказалось невозможно. Зато он точно установил, что прошлой ночью на Большой Кикус не проходила ни одна машина. Так что остается искать Мамонта только в стороне Верхнего Вижая.