Приключения Михея Кларка - Дойл Артур Игнатиус Конан - Страница 83

— Ты умеешь ловить цветы, Рувим! — сострил я. — Ты, я помню, в игре в мяч отличался и слыл самым лучшим игроком.

— Ах, Михей! — ответил Рувим. — Я благословляю тот день, когда решил уехать вместе с тобою на войну. Сегодня я не поменялся бы положением даже с самим Монмаузом.

— Неужели у вас так далеко уже зашло?! — воскликнул я — Я воображал, что ты только начал возводить траншеи, а по твоим словам выходит, что крепость взята.

Рувим мгновенно остыл, что ежеминутно случается с влюбленными или больными перемежающейся лихорадкой. Ответил мне он уже тревожно:

— О, нет-нет! По всей вероятности, я совершенно ее недостоин… Я питаю чрезмерные надежды и, однако…

— Да, Рувим, — подтвердил я, — не устремляй своей души к этому. Ты знаешь, что твое желание труднодостижимо. Старик богат и мечтает, по всей вероятности, о блестящей партии для своей внучки.

— О как бы я хотел, чтобы он был беден! — воскликнул Рувим. В этом восклицании сказался непомерный эгоизм, присущий всем влюбленным. — Но кто знает? Если эта война продлится, я, может быть, сумею отличиться. Мне дадут какой-нибудь чин или титул. Кто знает? Ведь другим удавалось же. Отчего и мне ;ic иметь успеха?

— Вот интересно, — заметил я. — Из Хэванта поехало нас трое человек. Одного погнало самолюбие, другого ждет любовь. Спрашивается, чего жду от войны я? Честолюбия во мне нет, и любви я тоже чужд. Зачем я лезу на опасность?»

— Ну, это ты напрасно, — ответил Рувим, — наши с Саксоном побуждения имеют временный характер, а ты руководствуешься вечной идеей. Честь и долг — это две звезды, всегда указывающие путь крупным людям.

— Эге, да мистрис Руфь выучила тебя красно говорить, — засмеялся я, — конечно, мы ее сейчас увидим. Здесь собрались все красавицы Таунтона.

Мы въезжали в этот момент на базарную площадь. Она была запружена войсками. У креста стояли десятка два девушек, одетых в белые кисейные платья с голубыми поясами. При приближении короля эти девушки, видимо, волнуясь, двинулись к нему навстречу и поднесли ему знамя собственной работы и Библию в кожаном переплете с золотыми застежками. Знамя Монмауз передал одному из свиты, а книгу поднял над головой, восклицая, что готов защищать до смерти истины, заключающиеся в этой книге. Эти слова короля вызвали неописуемый восторг народа и войск. Ждали, что Монмауз взойдет на возвышение около креста и произнесет речь, но король этого не сделал. Все ограничилось тем, что герольды перечислили права Монмауза на корону. Затем король приказал расходиться. Войска двинулись по разным направлениям. Повсюду для них были приготовлены обеды. Король и главные офицеры поместились во дворце, приготовленном и приведенном в надлежащий вид на средства мэра и богатых горожан. Солдат разместили в домах горожан, на улицах и около дворца. Многие не нашли места и разместились лагерем вокруг города. Ночью окрестности города приобрели чрезвычайно оживленный вид. Вся долина была покрыта горящими кострами, около которых сидели и разговаривали люди.