Джим Моррисон после смерти - Фаррен Мик - Страница 117

– Не рыпайся, сукин сын, а то словишь пулю в башку. Кстати, не обычную, а золотую.

Убийце хватило ума понять, что положение у него безвыходное и всякое сопротивление бесполезно. Он перестал брыкаться и притих. Когда же Джим попытался подняться, он случайно задел рукой пышную грудь:

– Ни хрена себе. Это женщина!

Док отстранил Джима – мол, отойди, дай посмотреть. Джиму и самому очень хотелось как следует рассмотреть нападавшего… нападавшую. Это действительно была женщина, молодая женщина – и, кстати, очень красивая, то есть, наверное, красивая, потому что её лицо было скрыто под чёрной банданой, – одетая в чёрный плащ и чёрные облегающие штаны а-ля ниндзя. И у неё были очень прикольные сапоги – такие стильные сапоги с крошечными пряжками вместо шнуровки. Док нагнулся и стянул бандану. Да. она и вправду была красавица. С тёмной, кофейного цвета кожей, большими яростными глазами и красной кастовой меткой на лбу. Док присвистнул:

– Туги.

– Что?

– Туги, убийца-душительница из девственниц Кали.

– Как в »Душителях из Бомбея»?

Док кивнул.

– Ага, именно так, если тебе так уж необходимо искать для всего аналогии с низкобюджетными фильмами. Они убивают во имя богини – шарфом в узелках.

Вергилий помог Сэмпл подняться на ноги. Она всё ещё кашляла и держалась за горло, но все равно поспешила присоединиться к Джиму и Доку, чтобы тоже взглянуть на убийцу, распростёртую на мостовой. По пути она подняла с земли белый шарф, которым её чуть не убили. Она взглянула на сапоги с пряжками и побелела как мел:

– Господи, я её видела. В кафе, в «Мефисто». Мы сидели с ней за одним столиком. Я даже с ней заговорила.

Док быстро оглядел улицу:

– Это одна из прислужниц Кали. Ждала свою госпожу, пока та не закончит играть с Люцифером. Она, наверное, шла за нами от самого отеля.

Сэмпл нахмурилась:

– Надо решать, что с ней делать. Мы же не можем её отпустить.

Она выразительно посмотрела на пистолет в руке Дока, но Док покачал головой:

– Я не могу хладнокровно стрелять в женщину.

Сэмпл пристально посмотрела на Дока:

– Почему же? Она пыталась меня убить.

Внезапно женщина дёрнулась, словно все её тело свело судорогой. Она издала тихий сдавленный хрип и обмякла. Док опустился на колени и попытался нащупать пульс у неё на шее:

– Она решила проблему за нас.

– Вернулась в Большую Двойную Спираль?

– Или куда они там возвращаются, эти душители Кали. Наверное, у неё во рту была ампула с цианистым калием.

Теперь подошёл и Вергилий, и вид у него был несчастный.

– Любезная госпожа, благородные господа, я тут случайно услышал ваш разговор… я всё правильно понял? Вы убегаете от Люцифера и Кали?

Док угрюмо кивнул:

– Боюсь, что так, тень поэта.

– В таком случае, при всём уважении, я вынужден в одностороннем порядке разорвать наше с вами соглашение. Прошу понять меня правильно. Это даже в контракте записано. Я – Вергилий, и у меня есть полное право уйти при первых же признаках опасности. – Он указал на бездыханное тело туги. – А это гораздо серьёзней, чем первый признак опасности.

Док повёл в его сторону Пистолетом, который Принадлежал Элвису.

– Прошу прошения, тень поэта, но ты пойдёшь с нами. Ты проведёшь нас к Порталу Дракона. В противном случае я лично, хоть и с большим сожалением, отправлю тебя следом за этой молодой женщиной.

Вергилий взглянул на Джима и Сэмпл, но те не выразили никакого сочувствия.

– И всё-таки я вынужден возразить, любезный господин. Я проведу вас к Порталу Дракона, но с Вергилием так обращаться нельзя.

Док опустил пистолет, но не стал убирать его в кобуру.

– Возражение принято к сведению, тень поэта.

– А ты что здесь делаешь?

– Я тут сижу. Типа дом сторожу.

Мистер Томас совсем не обрадовался незваным гостям – Эйми Макферсон, пяти монашкам и двум ангелам, – что возникли буквально из воздуха прямо посреди покоев а-ля Людовик XVI в замке Сэмпл. Вот только их ему и не хватало. С тех пор как Эйми отправила сестру в лимб, тут и так начались всякие странности. Дворец периодически потряхивало, словно от сильного землетрясения, с потолка сыпалась штукатурка и плитки декоративной мозаики, картины срывались со стен, с полок все падало, стены и пол пошли трещинами. Мистер Томас знал, что это «землетрясение» не имеет ничего общего с сейсмической активностью. Это был первый признак того, что Сэмпл – такой, какой её знали в Посмертии, – больше не существует и что её мир очень скоро рассыплется, как только рассеется и угаснет её остаточная энергия. И что тогда будет с ним – вот вопрос. Когда Эйми отправила Сэмпл в лимб, ему самому удалось под шумок ускользнуть и худо-бедно переместиться своими силами во владения Сэмпл. К несчастью, на это ушли последние запасы энергии, и теперь он уже не мог телепортироваться отсюда без посторонней помощи.

Хотя в тот момент мистер Томас не думал о будущем. То есть думал, конечно, но не особенно волновался по этому поводу. Для себя он решил так: пока замок Сэмпл остаётся более-менее реальным, он будет пить, пить и пить – то есть не просыхая. Для воплощения этого плана он заключил устный договор с Игорем, который специально проверил винные погреба и сообщил, что они совершенно не пострадали от «землетрясения». Но мистеру Томасу очень не нравилось, что Игорь, похоже, не собирается никуда уходить. Он был предан Сэмпл настолько, что не хотел ничего другого, кроме как сгинуть вместе с её распадающейся реальностью. Оставалось только надеяться, что, когда здесь начнётся уже настоящий обвал, дворецкий всё-таки передумает, и тогда они, может быть, выберутся отсюда – совместными усилиями. А пока пусть мартини течёт рекой, а о похмелье подумаем позже. Когда оно грянет.

По мнению мистера Томаса, неожиданное явление Эйми Макферсон с её ангелами и монашками вполне можно было приравнять к нежелательному, преждевременному похмелью. Он не знал, что им здесь нужно, но с этим надо было что-то делать. А поскольку Игорь куда-то пропал, то придётся ему разбираться со всем самому. Агрессивное проявление неприязни – пожалуй, лучшая тактика. Может быть, он и не очень твёрдо стоит на ногах – поскольку давно уже отказался от неудобных стаканов и лакал свой мартини прямо из ведёрка для льда, – но настроен очень решительно. Он встал перед Эйми и смерил её презрительным взглядом:

– В чём дело, красотка? Ещё и команду с собой привела… Хочешь разграбить владения сестры, пока тут все окончательно не распалось на части?

Одна из монахинь сердито набросилась на него:

– Да как ты смеешь?! К леди Эйми нельзя обращаться «красотка». Ока наша Святая Наставница.

Эйми сделала знак монахине, чтоб та замолчала:

– Оставь его. Он, наверное, очень расстроен.

Мистер Томас кивнул:

– Да, чёрт возьми, я расстроен. Я ужасно расстроен. И пьян в дугарину. Вот как я с вами связался, с сестричками Макферсон, так оно у меня и пошло, одно сплошное расстройство, но речь сейчас не обо мне. Я так пока и не услышал, что вам здесь надо.

– Мы пришли попросить убежища и зашиты.

– Убежища? Ой, не смешите меня. Какое убежище?! Здесь всё рушится. С тем же успехом ты могла бы искать убежища в доме Ашеров.

– Остальные монахини…

– Подняли бунт, как и следовало ожидать?

Эйми была абсолютно без сил. У неё почти не осталось энергии после того, как она зашвырнула Сэмпл в Лимб, так что этот переход вымотал её полностью. И ей сейчас меньше всего хотелось тратить остатки сил на препирательства с каким-то козлом.

– Бернадетга, которая там у них в главарях, теперь называет себя «Молот Господень».

– И вы решили спрятаться от неё здесь?

– А что нам ещё оставалось?

– А тебе не приходило в голову, что эта твоя Бернадетта, которая Молот Господень, в первую очередь станет искать тебя здесь?

– Я же тебе говорю: у нас не было выбора.

– То есть она за тобой охотится, и ты решила укрыться здесь, но она тебя тут найдёт… и что будет со мной? Меня тоже распнут на кресте, за компанию, или что?