Когда звонит Майкл - Фаррис Джон - Страница 38

Следователь медленно выключил фонарь и подошел к амбару, пытаясь все время оставаться в тени. Главные ворота были заперты. На стене рядом с ними Доремус заметил небольшую табличку, и, осторожно приблизившись к ней, прочел: «Галерея Брюннеля, вход сзади».

Доремус окинул дом быстрым цепким взглядом. Внимание его привлекло единственное освещенное окошко. Следователю вдруг показалось, что там, внутри, кто-то метнулся. Здание окружали густые заросли кустарника и невысоких деревьев, и уж если Майкл решил проведать здешний уголок, то он без труда найдет себе тут укромное местечко. Следователь прикинул в уме, что за это время мальчик вполне мог отмахать полмили.

Изнутри амбара доносились странные звуки, напоминавшие лязг металла.

Доремус обогнул дом, пройдя мимо темных окон, и очутился у двери. Перед ней находилась широкая, вымощенная каменными плитами площадка. На стене висела еще одна табличка. Но Доремус даже не удосужился прочесть ее, потому что дверь оказалась распахнутой настежь. Включив фонарь, следователь решительно шагнул вперед. Первое, что бросилось ему в глаза, было огромное металлическое изваяние обнаженной женщины. Оно смахивало на четырехфутового морского льва, застывшего на гранитном пьедестале. За этим шедевром выстроились другие, изображавшие то ли женщин, то ли тюленей — во всяком случае, с первого взгляда определить это было непросто. А еще дальше располагалась целая армия металлических мужей — шагающих, бегущих, стоящих на коленях. Сплошь и рядом высились какие-то фантастические конструкции, выполненные либо из медной проволоки, либо из почерневших, угрожающе торчащих штырей. Очевидно, они символизировали город будущего с его таинственными и многочисленными лабиринтами.

Доремус направил пучок света вверх и заметил здоровенные куски металла — выкрашенные в яркие цвета, они свисали со стропил на верхнем этаже галереи. Там же находилась подвижная скульптура, которая то и дело покачивалась, лязгая гигантскими ножами, изображавшими, по всей вероятности, конечности.

Следователь опустил луч фонаря и сразу же разглядел на верхней ступеньке лестницы мальчугана. С ног до головы перепачканный, мальчик притаился и тяжело дышал, не мигая уставившись на фонарь.

Доремус вздохнул:

— Ну ладно. А теперь спускайся.

Внезапно мальчик вскочил и бросился прочь из освещенного круга. По дороге он задел гигантскую статую, и белая гипсовая голова, рухнув откуда-то сверху, покатилась к ногам Доремуса. Тот отшатнулся и, пытаясь удержать равновесие, вцепился в толстый канат, висевший рядом. Гулко ударил колокол, звон его эхом отразился от стен.

— Что ж, мне придется подняться к тебе, — заявил Доремус и двинулся по лестнице на верхний этаж галереи, тщательно высвечивая каждую ступеньку. Колокол прозвонил еще три раза.

Мальчик попятился. Доремус чуть опустил фонарь, чтобы не слепить его.

— Ну, хватит играть в кошки-мышки... Майкл.

Но мальчик продолжал отступать, прячась то за одну, то за другую статую. Каждый раз, когда луч света падал на него, он прыгал в сторону в поисках очередного укрытия. Сейчас он походил на маленького загнанного зверька. Даже мысль о том, что он чуть было не спалил Доремуса живьем, не могла убить в следователе жалость к этому несчастному.

— Успокойся, я не сделаю тебе ничего плохого.

Захныкав, мальчик весь съежился: галерея закончилась.

Отступать было некуда. Оставалось только прыгать вниз.

— Даже не пытайся, — предупредил Доремус. В этот момент опять прозвонил колокол, и мальчик с ужасом взглянул вниз — пол первого этажа находился футах в двадцати отсюда.

Еще один удар колокола. Мальчик вздрогнул и, потеряв равновесие, упал. В последний момент ему удалось уцепиться своими худенькими ручонками за какой-то выступ, и он повис, вот-вот готовый рухнуть. Не колеблясь, Доремус подскочил к мальчонке и, подхватив за талию, втащил того обратно на второй этаж галереи. Оказавшись в руках следователя, мальчик начал отчаянно сопротивляться. Он извивался, брыкаясь и царапаясь, и в конце концов ему удалось вырваться. Он помчался к лестнице сломя голову. Доремус рванулся было за ним, но тут вдруг в амбаре вспыхнул яркий свет, и на пороге показались двое мужчин. Один из них — лысеющий толстяк с прямо-таки фантастических размеров бородой — судя по всему являлся владельцем студии. Другой — им оказался Крэг Янг — с трудом удерживал насмерть перепуганного рыдающего мальчугана. Психолог в недоумении уставился на Доремуса.

— Слава Богу, вам удалось поймать его, — пробормотал следователь, медленно спускаясь вниз по лестнице.

— Питер, — обратился Крэг к мальчугану, — Питер, что стряслось? Что ты здесь делаешь, и вообще, как ты сюда попал?

— Так вы его знаете? — нахмурился Доремус.

— Разумеется. Это один из моих подопечных. Его зовут Питер Мэтис.

— Сдается мне, что именно он-то и разыгрывал всех нас по телефону... Его изобретательности, похоже, и конца не видно: сегодня вечером он пытался убить меня.

— Это невозможно. — Крэг начинал сердиться.

— Неужели? Тогда пусть все расскажет сам.

— Не знаю, что он делал так далеко от школы, но уверен лишь в одном: Питер не мог никому звонить по телефону.

— Не мог? Отчего же вы так в этом убеждены?

— Потому что Питер немой, — отрезал Крэг и принялся успокаивать плачущего мальчика.

Глава 13

Доремус одолжил у скульптора Брюннеля рабочие штаны цвета хаки, а также чистую, хотя и видавшую виды рубашку. Он сидел в кабинете директора гринлифской школы-интерната. Ботинки пришлось снять — они оказались слишком грязными, и Доремус опасался наследить на синем бархатистом ковре. После падения в пруд шея словно одеревенела и постоянно ныла, однако все невзгоды тут же отошли на задний план, как только Инок Милс предложил Доремусу хорошую сигару, и теперь тот нисколько не сомневался, что сможет спокойно работать дальше.

— Питер никак не мог выбраться с территории школы и при этом остаться незамеченным, — настаивал директор.

Фамилия его была Куинлэн, а вся осанистая выправка, бодрость и оптимизм этого стареющего джентльмена безошибочно свидетельствовали о его военном прошлом. Лицо Куинлэна покрывали многочисленные морщины, а когда он замолкал, губы его чуть заметно дрожали.

— Но ведь в субботу занятий в школе нет, — удивился Инок Милс. — И многие ребята отправляются в город.

— Обычно оно так и бывает, шериф. Но в эту субботу у нас проходил весьма ответственный футбольный матч, поэтому лишь несколько мальчиков оставались на территории школы. А большинство учеников находились под попечительством своих родителей или других родственников.

— И Питер весь день находился здесь? — поинтересовался Доремус.

— Я абсолютно в этом уверен. Обедали в половине шестого, а игра закончилась за двадцать минут до этого. Если бы он не обедал, я непременно узнал бы. А сразу после обеда показывали кино. Фильм длинный — почти два часа. Потом все мальчики разошлись по своим комнатам. В том корпусе, где живет Питер и другие ученики младших классов, вечернюю проверку проводят в восемь сорок пять, а в девять часов уже гасят свет. В корпусе для старшеклассников мы позволяем ребятам ложиться спать на час позже.

— Итак, без четверти девять Питер лежал в своей постели.

— В противном случае мне немедленно доложили бы о его отсутствии.

— И тем более он не мог улизнуть из школы, когда крутили кино? — вмешался в разговор Милс.

Куинлэн отрицательно покачал головой.

— Но Доремус утверждает, что меньше, чем через час после начала фильма, — продолжал Милс, — Питер уже находился на ферме Хока, а ведь до нее около пяти миль.

— Послушайте, а мог ли кто-нибудь из товарищей Питера подменить его во время вечерней проверки? Ну, скажем, накрыться с головой одеялом, притворившись спящим?

— Такие уловки нам знакомы, — улыбнулся директор. — Но дело в том, что товарищей по комнате у Питера нет. Он живет один.