Когда звонит Майкл - Фаррис Джон - Страница 48

Улыбка на губах Крэга исчезла. Он медленно приближался к столу. Уставившись на Эми, он как будто пытался сжечь ее взглядом. Правая рука Эми лежала на столе. Девушка так сильно стиснула кулак, что костяшки пальцев побелели от напряжения.

— Проклятая шлюха, — презрительно бросил Крэг, будто речь шла вовсе не об Эми — о той, которую он так любил. Если, конечно, верить его же собственным словам. — Ты самая обыкновенная шлюха, не более.

У Эми перехватило дыхание. Она была ко всему готова, но только не к такому позору и оскорблению.

— За что? За что ты меня так обижаешь?

Она смотрела ему прямо в лицо, а перед глазами все расплывалось от подступивших слез:

— За то, что я... любила тебя?

— Верни ключ, или я сейчас сломаю тебе руку!

Эми разжала кулак, и выскользнувший ключ звякнул о стеклянную крышку стола.

— Вот. Забирай свой ключ. Крэг, я хочу... Мне необходимо поговорить с тобой. Может быть, ты присядешь?

Крэг метнул на ключ бешеный взгляд. Усмешка лишь на долю секунды промелькнула на его губах. Психолог протянул руку к ключу. Эми не следила за его движениями: ее больше интересовало выражение его глаз. На долю Секунды пальцы застыли возле ключа... И вдруг Крэг схватил со стола пресс-папье размером с бейсбольный мяч — прелестная стеклянная бабочка, раскрашенная в черный и оранжевый цвета.

В этот момент Эми ласково коснулась другой руки психолога и умоляюще попросила:

— Крэг, нам очень надо поговорить...

И тут он с размаху ударил ее по уху тяжелым пресс-папье. Эми издала невнятный горловой звук и пошатнулась. Оседая, она все еще пыталась удержаться за его пиджак, уставившись на Крэга широко раскрытыми глазами, в которых застыло удивление.

Эми цепко держалась за пиджак, и Крэгу пришлось даже слегка склониться под тяжестью ее тела.

— А я не желаю с тобой разговаривать, — откровенно признался он, повышая голос. И тут же нанес второй удар — теперь уже по голове. В тишине маленького кабинета раздался хруст — золотисто-оранжевая бабочка раскроила череп несчастной девушки. Та сразу обмякла и повалилась на пол. Хлынувшая из раны кровь тут же окрасила светлые волосы.

Несколько секунд Крэг в отупении наблюдал эту картину. Затем поставил пресс-папье на место, нагнулся и, кряхтя, поднял Эми на руки. Он опустил девушку на ковер, но только с другой стороны письменного стола. Правда, спрятать тело так и не удалось — одна нога выглядывала из-за стола. Крэг вернулся, согнул ногу в колене — теперь тело не так скоро обнаружат. Он снова взглянул на бледное лицо, синяки под глазами впалые щеки. Удар пришелся в висок, и теперь уже Крэг не поручился бы, осталась ли Эми в живых. Впрочем, ему было наплевать на это.

Он покинул кабинет и медленно побрел по коридору, пошатываясь и едва волоча ноги.

За все это время Питер так и не переменил позу. Он по-прежнему сидел в красном кресле, безвольно сложив ручонки на коленях. Крэг опустился перед ним на корточки, нежно погладив мальчика по голове, и, услышав его стон, тихо произнес:

— Прости меня, Майкл, — почти шепотом начал он. — Мне очень не хочется брать тебя сегодня с собой. Но это необходимо.

Глава 16

На вершине горы Доремус устроил себе отличный наблюдательный пункт. Год назад на этом месте лежал огромный валун, но совсем недавно он скатился отсюда прямо к подножию, сминая на своем пути кустарник. И сейчас ничего не мешало следователю внимательно разглядывать все то, что происходило внизу.

Доремус сел, прислонившись спиной к величавому вязу, корни которого были наполовину вырваны из земли тем злосчастным валуном. Следователь закинул ноги на один из высохших корней. Он оставил винтовку дома. И если бы не отсутствие ярко-оранжевой жилетки и такой же шапочки, Доремус бы точь-в-точь смахивал на местного охотника. Хотя его теперешняя одежда была тоже добротной и теплой. Иногда, правда, порыв ветра чуть не насквозь пронизывал его, однако в остальном Доремус чувствовал себя вполне сносно. Следователь заволновался — не слишком ли уютно он здесь устроился, а то с подступающей дремотой придется бороться не на жизнь, а на смерть.

Каждый час Доремус спускался к подножию горы, чтобы поразмять затекшие мышцы, а потом с тем же завидным постоянством возвращался наверх, карабкаясь по довольно отвесному склону. На шею следователь предусмотрительно повесил мощный японский бинокль. Не забыл он прихватить с собой и коробку сигар, а также здоровенную бутыль с водой. Кроме всего прочего, рация тоже находилась с ним. За все это время Доремус лишь дважды пользовался ею: днем, когда заметил машину Эми Лоулор, подъезжавшую к интернату; второй раз ближе к вечеру, почти на закате. Однако ничего интересного следователь так и не смог сообщить. Оба автомобиля — Эми и Крэга — по-прежнему поджидали своих хозяев. Они были припаркованы перед административным корпусом, который прекрасно просматривался отсюда. Ни Эми, ни Крэга Доремус так в течение дня и не видел. Вот это-то и волновало следователя сильнее всего.

Послышался знакомый зуммер, и тут же раздался голос Инока Милса:

— Доремус?

Следователь нагнулся и взял в руки микрофон:

— Слушаю.

— Уже десять минут десятого. Что-нибудь произошло?

— Нет. Очевидно, Крэг и Питер обедали в кабинете психолога... Я видел, как несли поднос. В семь часов Питер в одиночестве покинул административный корпус и через двор направился к себе. Теперь, я полагаю, он уже в постели. Свет в жилом корпусе погасили вовремя, а в здании для старшеклассников его потушат чуть позже. Насколько мне известно, Крэг находится до сих пор в своем кабинете.

— А девушка? Она намеревалась пробыть там не больше часа.

Доремус растерялся. За последние часы мысли его витали в другой области.

— Даже и не знаю, где она сейчас. Я наводил бинокль на ее окна, но там темно. Света нет, и мне ничего не видно.

— Тогда вполне возможно, что у нее неприятности. Кажется, нам пора начинать действовать.

— Если там и правда что-то случилось... А вдруг она... мертва. Значит, мы опоздали. Меня тоже одолевало какое-то недоброе предчувствие, словно очередная беда уже не за горами, иначе Крэг был бы сейчас дома. Но надо дать ему еще немного времени.

Битый час Доремус не отрывал глаз от окуляров и лишь на минутку опускал бинокль, когда на глаза наворачивались слезы, а изображение начинало двоиться. Следователь нервно покусывал кончик незажженной сигары, проклиная себя за то, что уговорил Эми прокрасться в кабинет Крэга и поискать там улики против него, которые можно было бы использовать впоследствии. Но ведь она и сама настаивала на этом.

«В противном случае ему грозит что-то страшное, да? Может быть, его убьют? Давайте попробуем, Доремус», — вспомнил он слова девушки.

«Какой же я идиот!» — в очередной раз выругался следователь. Сейчас девушка представляла собой комок нервов, а он так легко поддался на ее уговоры. В каком-то смысле он собственноручно передал Эми в лапы этому маньяку.

Доремус смял намокшую от слюны сигару и швырнул ее вниз.

«Нет, ей ничего не грозит, и она, конечно, жива, — пытался он сам себя успокоить и заглушить голос совести. — Возможно, она действительно наткнулась в его кабинете на что-то невероятное, и теперь Крэг ее не выпускает. И это означает только, что он еще больший злодей, чем мы о нем думали. — Доремус протер усталые глаза. — Ты глуп, Доремус. И на плечах у тебя не голова, а кочан капусты. Если бы ты оставался на службе, на твою долю выпала бы единственная должность — регулировщика движения на каком-нибудь заброшенном кладбище. Давай-давай, соображай побыстрее!»

Ветер донес десять ударов школьного колокола. Доремус вновь поднял бинокль и принялся тщательно изучать территорию интерната. У ворот он прекрасно различал ночного сторожа. Тот читал газету. За весь вечер он ни разу не показал и носа из своего уютного домика. И если бы интернат внезапно провалился сквозь землю, сторож скорее всего узнал бы об этом из завтрашних газет.