На свободное место - Адамов Аркадий Григорьевич - Страница 96

Впрочем, все это из области каких-то неуловимых моих впечатлений, ощущений и предположений. И поручиться за точность их я не могу. Но я привык всему этому доверять и все это проверять, как ни противоречивы эти понятия.

Я, в конце концов, уже решительно направляюсь к Хромому, ибо вначале я шел не спеша, словно взвешивая и проверяя свое намерение.

Я иду все дальше и легко узнаю знакомые мне уже улицы, площади, скверы, даже отдельные дома и вывески магазинов. И наконец, выхожу на набережную.

Море все такое же, какое было неделю назад, — шумное, косматое, темно-свинцовое под низким серым небом, далеко-далеко где-то они незаметно сливаются, горизонта почти не видно. Небо здесь совсем особенное, мне кажется. Тучи, клубясь, наползают друг на друга, тяжелые, как горы, и чудится, что они вот-вот упадут в море. Многие жалуются, что бесконечный шум моря бьет им по нервам, что они плохо спят под мерный и яростный грохот волн. Я тоже не отдыхаю рядом с морем, но я как-то внутренне заражаюсь его энергией и мощью и чувствую себя словно обновленным.

Вот и сейчас я подхожу к парапету и с наслаждением подставляю лицо соленым брызгам от грохочущих внизу волн. С минуту я смотрю на их бешеный водоворот, потом иду дальше по набережной, узнавая, кажется, все до одного дома здесь, магазины, рестораны, кафе. Вот концертный зал, вот кинотеатр, вот кафе, где я был однажды…

Наконец я дохожу до мастерской Сережи-Хромого и толкаю дверь.

Сережа, как всегда, сидит за барьером на низенькой своей табуретке, неестественно вытянув негнущуюся ногу под низко опущенной лампочкой с железным абажуром, и сосредоточенно стучит молотком по подошве ботинка. А рядом, на обыкновенном стуле, сидит и курит… Володя-Жук.

Когда я вхожу, они оба одновременно вскидывают голову, и Жук первый изумленно кричит:

— Виталий?! Ты откуда?!

И вскакивает мне навстречу.

Сергей остается сидеть и молча улыбается мне.

Я захожу за барьер, пожимаю им обоим руки, подтаскиваю стул и тоже закуриваю. Мне необыкновенно хорошо с этими ребятами, словно я пуд соли с ними съел. И как здорово, что здесь оказался Жук, вдвойне это меня радует.

— С приездом, — крепко жмет мне руку Сергей. — Каким ветром опять задуло?

— А! — досадливо машу я рукой. — Потом. Ну как вы тут, как Славка?

Некоторое время мы болтаем о том о сем, потом я неожиданно спрашиваю:

— Ребята, а где это Гусиное озеро, не знаете?

— Километров тридцать от города, — отвечает Жук. — В горах.

— Ты там был?

— Водичку туда вожу. Точка там наша.

Дело в том, что Володя водитель грузовой машины и работает в тресте столовых и ресторанов. Это я еще прошлый раз от него узнал.

— А чего там еще есть, кроме твоей точки?

— Озеро есть, — улыбается Жук. — Здоровое. И красотища же там — ты бы знал. Ну, а еще там санатории всякие, дома отдыха, турбазы, охотохозяйство. Ты там был? — обращается он к Сергею.

Тот утвердительно кивает в ответ. Губами он зажал гвозди. И продолжает энергично стучать молотком.

— И дачи всякие есть? — спрашиваю я.

— Не, — уверенно отвечает Жук. — Дач нет. Ну, может, только какие особые, для начальства. А тебе чего там нужно? — в свою очередь спрашивает он.

— Не что, а кто, — отвечаю я. — Есть там как будто такой дядя Осип. Не слыхал?

— Не, — крутит головой Жук. — Не знаю такого. А ты не знаешь? — снова обращается он к Сергею.

Тот кивает, потом вынимает изо рта гвоздики и говорит:

— Егерь. Сволочь.

— Почему сволочь? — немедленно интересуется Жук.

— За большие хрусты он тебе кого хочешь разрешит застрелить, без всякой лицензии. Никого ему не жалко.

— А если хрустов нет? — улыбается Жук.

— Тогда тебя самого запросто может застрелить. Я тебе говорю, никого ему не жалко. И еще потом скажет: «Браконьер, в меня стрелял». Было раз такое. А другой раз парень один из города последние гроши ему отвез, чтобы откупиться. Он на него протокол фальшивый составил.

— Ну точно, сволочь, — соглашается Жук.

— Он там, на озере, и живет? — спрашиваю я.

— Ага, — кивает Сергей. — Сегодня вот в город приехал.

— А зачем?

— Купить чего-то надо. Продукты небось. Да вот сапоги оставил. Скоро прийти должен, забрать. Всякая тварь, что ходит, ко мне приходит, — философски заключает Сергей и кивает на большие болотные сапоги с петлями на длинных голенищах, которые валяются здесь же на полу среди другой старой обуви.

— Когда же он придет? — спрашиваю я.

Сергей смотрит на часы.

— Да вот сейчас и придет.

— И домой поедет?

— Ага.

— А на чем?

— На чем придется. Может, и на автобусе. Только там еще тогда километра четыре в сторону переть. Попутную небось поймает. Торопится он сегодня обратно.

— Чего так?

— Гости, говорит.

— Гости?..

Я с минуту соображаю, молча потягивая сигарету, потом спрашиваю Жука:

— Володь, твоя машина где?

— Где положено. На базе, — насторожившись, отвечает Жук. — А что?

— Возьми ее да пообещай этому гаду подкинуть его до озера. Все равно, мол, туда за тарой надо ехать. Нам с тобой. Ты водитель, а я… ну, скажем, экспедитор. Идет? — улыбаюсь я.

— Ты что? — изумляется Жук. — Кто же мне машину даст, соображаешь?

— Дадут. Я попрошу, — продолжаю улыбаться я. — Как с ним договоришься, жми на базу за машиной. Понял? Я там буду.

— Давай, давай, не дрейфь, — серьезно говорит Сергей. — Раз надо, значит, надо.

И Жук, ухмыляясь, чешет затылок.

— Чудеса. Но чего же не скатать? Давай проси машину.

— Кого только?

Жук диктует мне точное название своей организации, номер телефона диспетчера и фамилии всякого начальства.

А Сергей все так же серьезно добавляет, обращаясь ко мне:

— Ты только аккуратней с ним, с гадом с этим. Знаешь, как стреляет? Его на голову поставь, он все равно в муху попадет.

— Ладно. — отвечаю. — Уж как-нибудь. Только бы пришел.

— Придет, куда денется, — пожимает плечами Сергей.

— Зачем он тебе? — любопытствует Жук.

Вот Сергей, тот, кажется, совсем не любопытен. И никогда не лезет с вопросами, не навязывается на знакомство, я уверен. А вот знает, это я почему-то тоже уверен, всегда больше всех. Есть у некоторых людей такая особенность, я никак не могу понять этого свойства. Вот и дядю Осипа Сергей, оказывается, знает. Кто бы мог подумать?

— Зачем нужен? — переспрашиваю я. — Да вот хочу незаметно посмотреть, понимаешь, где он живет и… с кем.

— Вообще-то он один живет, — замечает Сергей.

Он бросает стучать и начинает прошивать подошву дратвой, предварительно прокалывая шилом для нее дырки.

— Значит, Володя, заметано, — говорю я, вставая. — Все там у тебя организую с машиной. А как он придет, ты, значит, предложи. Сергей поддержит. Предупреди только, ну, так, для порядка, что с экспедитором поедешь. Но это, мол, не страшно, свой парень. Хорошо?

— Иди, иди, — кивает мне Сергей. — Будет порядок. Он меня знаешь как уважает? Прямо первый друг.

— Это почему же так? — интересуюсь я.

— Биографию мою узнал. Родную душу почуял, — зло говорит Сергей.

— Ладно, — усмехаюсь я. — Ты его пока не разуверяй. Ну, пока.

Я выхожу на набережную, оглядываюсь по сторонам в поисках телефона-автомата, но потом решаю завернуть куда-нибудь за угол, чтобы ненароком не попасться на глаза этому дяде, который вот-вот придет к Сергею. Я попадаю на какую-то незнакомую мне улицу и для верности сворачиваю еще и на другую. Однако автомата нигде не видно. Тогда я захожу в первый попавшийся мне магазин, внимательно оглядываю на всякий случай покупателей, толпящихся возле прилавка, и, ничего подозрительного не заметив, прохожу в кабинет директора. Взглянув на мое удостоверение, тот немедленно придвигает мне телефон и деликатнейшим образом покидает свой кабинет, сославшись на какие-то дела.

Давуд понимает меня с полуслова, и то, что не могу сказать ему я даже в пустом, но все же постороннем кабинете, говорит он сам, словно угадывая мои мысли. План действий складывается у нас в считанные минуты, и я, успокоенный, кладу трубку, предварительно продиктовав Давуду записанные мною фамилии и телефоны. Да, выхожу я из магазина успокоенный. Разве можно в такой момент предвидеть все неожиданности, которые тебя ждут?