Руна - Фаулер Кристофер - Страница 45

— Ну так расскажите же мне все, что вы знаете, — чуть ли не взмолился Гарри. — Давайте пойдем туда, куда вы скажете. Никто даже не будет знать о нашей встрече.

— Мне надо подумать.

— Что ж, подумайте, но учтите: если завтра до этого же времени вы не свяжетесь со мной, я займусь этим делом сам.

Он наконец ослабил хватку, и Брайан как бы отшатнулся в сторону.

— Я сделаю все, что в моих силах, однако вы должны иметь в виду, что обстоятельства существенно изменились, — проговорил Брайан, поправляя упавшую прядь волос. — Речь идет о большом бизнесе, настолько большом, что вы даже представить себе не можете. Я могу судить обо всем изнутри и уже имел случай убедиться, на что они способны.

Гарри смотрел вслед Брайану, когда тот выбежал на улицу и поспешно зашагал по тротуару. Ему было интересно посмотреть, насколько верность памяти покойного друга окажется сильнее его лояльности новым владельцам “Мгновенного образа”. Возвращаясь к машине, он попытался было восстановить последовательный ход недавних событий. У него не было ни малейшего представления о том, почему “ОДЕЛ” так жаждала прибирать к рукам все новые компании, однако было очевидно: эти люди готовы на все ради достижения поставленной цели. Посредством взятки они склонили на свою сторону Брайана Лэка и при его же содействии предложили остальным директорам целое состояние в качестве отступного. Уилли и Бет, в принципе, согласились с их предложением, адвокаты составили соответствующий договор. Все шло как по маслу, пока...

Пока что? Что заставило их изменить свое решение, тем более что тем самым они подвергали себя смертельной опасности? Гарри понимал, что если он не получит немедленно ответ на этот вопрос, то в самом ближайшем будущем может вообще не остаться ни одной живой души, способной прояснить данную проблему.

Джону Мэю было достаточно одного взгляда на строгое, бледное лицо медсестры, чтобы понять, что эта женщина не станет даже слушать его обычную полицейскую белиберду. Упрямо стиснутые челюсти со всей очевидностью свидетельствовали о том, что она не позволит ему пробыть у больного ни минутой больше того, на что согласилась бы, если бы речь шла о любом другом переступившем порог ее отделения посетителе. Медперсонал был заранее оповещен о визите Мэя, однако эта женщина категорически отказалась отвечать на какие-либо вопросы.

— Речь идет не только о физическом состоянии Марка, — сказала сестра. — Ожоги оказывают на человека сильное травмирующее воздействие, способное самым пагубным образом отразиться на его психике. В настоящий момент состояние больного может быть признано относительно удовлетворительным, и я не хочу, чтобы какие бы то ни было привходящие факторы нарушили этот хрупкий баланс. А кроме того, в настоящий момент он по-прежнему лишен возможности говорить. Проникшие в органы дыхания едкие пары вызвали отек слизистой оболочки респираторного тракта, в результате чего из них все еще выделяется гной.

— В каком состоянии у него кожа? — Мэй знал, что если у парня ожоги третьей степени, то значительная потеря крови неизбежно обернется смертельным шоком.

— Мы удалили наиболее опасные волдыри, чтобы затем пересадить кожу с других участков тела, и в итоге свели к минимуму риск внесения инфекции. Без соответствующей анестезии он испытывал бы сильнейшую боль.

— Но я могу хотя бы взглянуть на него? — Мэй указал на папку с бумагами, которую держал в руках. — Его показания крайне важны для хода следствия.

— Увы, об этом не может быть и речи. В настоящий момент Марк проходит сеанс наружной терапии. Мы используем неоспорин. Это лекарство позволяет пораженным ожогами местам затянуться коркой, которая затем отпадает, но вместе с тем и создает риск занесения бактериальной инфекции.

Таким образом, Мэй был начисто лишен возможности переговорить с больным до тех пор, пока не исчезнет опасность вторичной инфекции.

— Разумеется, сестра, мне никак не хотелось бы подвергать риску жизнь вашего пациента, — проговорил Мэй, извлекая из кармана свою визитную карточку. — Прошу вас, свяжитесь со мной, как только он, по вашему мнению, будет готов к краткой беседе.

Подобно пичуге, охраняющей свое гнездо, сестра заметно смягчилась, как только поняла, что ей удалось должным образом защитить своего пациента. Провожая Мэя по коридору, она заверила его, что позвонит сразу же, как только состояние паренька улучшится. Толкнув створку ведущей к выходу двери, Мэй резко остановился и в очередной раз посмотрел на сестру.

— Мне хотелось бы сказать вам одну вещь, — проговорил он. — Вполне возможно, что Марк узнал своего врага. Его нашли в подвале магазина, где, собственно, и начался пожар, а потому он наверняка явился непосредственным очевидцем происходивших там событий. Одного лишь его слова будет достаточно для того, чтобы засадить этого преступника за решетку. — Мэй сделал небольшую паузу, давая тем самым сестре возможность осознать смысл сказанного. — Кроме того, я по опыту знаю, что боль от восстановления в памяти трагического события подчас заглушается чувством удовлетворения от осознания того, что преступник все же понес заслуженную кару. На такой риск, как мне представляется, вполне можно пойти. Так что еще раз прошу вас обязательно связаться со мной.

В приемной ожогового отделения он подошел к сержанту Лонгбрайт, которая как раз снимала показания с одного из врачей. В руке она держала сверток, который Мэй оставил ей перед тем, как отправился в отделение.

— Ничего не вышло... Так что со свидетелем пока придется повременить. Спасибо за сохранность, — поблагодарил он и забрал у нее коробку в яркой оберточной бумаге.

Когда они вышли из больницы, дождь припустил с новой силой. Объездной путь на Хэммерсмит неожиданно оказался забит транспортом.

— Ну вы только полюбуйтесь на эту погоду, — жалобным тоном сказал Мэй. — Все равно что жить под водой. Глобальное потепление климата. И это, признаюсь, меня сильно удручает. Ну, а вам-то удалось что-нибудь узнать об изготовителях футляра для видеокассеты?

— Мы уже получили ответы на большинство запросов, — ответила Лонгбрайт. — Никто из них не помнит, чтобы от Делла поступал какой-то специальный заказ. Впрочем, сами магазины футлярами не занимаются. Они заказывают их компаниям, распространяющим видеофильмы, а те, в свою очередь, отдают эту работу на откуп мелким студиям.

— Значит, записка, зажатая в руке Делла, была написана на бумаге, закупленной у торговцев фильмами, — проговорил Мэй, когда по пути к станции подземки “Метрополитен-лейн” их со всех сторон стиснул поток заполонивших Кинг-стрит машин. — В начале следующей недели надо будет отработать эту версию. В настоящий же момент мы находимся менее чем в получасе езды от “Гогмагога”.

— А это что такое?

— Спецпосылка. — Мэй приподнял сверток — в нем был какой-то плоский, тщательно упакованный предмет — и слегка похлопал по нему рукой. — Нам предстоит встреча с Артуром.

“Фицровия” — именно такое название незадолго до начала Второй мировой войны было дано территории, находящейся между Оксфорд-стрит и Юстон-роуд, которую с востока замыкали почерневшие георгианские фасады Гоуэр-стрит, а с запада — широкая и оживленная Грейт-Портленд-стрит.

На этом пространстве располагалось стеклянное веретено башни “Телеком”, окруженное довольно опрятной и застроенной жилыми домами Фицрой-сквер, названной так в честь сына Чарльза Второго и на протяжении ряда последних десятилетий являющейся обителью бедных писателей и художников. В нескольких метрах от дома, в котором некогда проживал Джордж Бернард Шоу, располагался весьма примечательный английский ресторан “Гогмагог”, получивший свое название от статуй воинов-гигантов, которые вплоть до начала массированных бомбежек Лондона украшали городскую ратушу. Внутри ресторан был увешан репродукциями древних картин, изображавших сцены битв с участием этих героев. Меню заведения представляло собой хаотичную и весьма причудливую смесь исконно английских блюд. В ресторане стоял густой аромат всевозможных трав и пряностей, практически вышедших из употребления со времен короля Эдварда. В отличие от Мэя, подобная обстановка полностью соответствовала вкусам Брайана, а встречу свою в этот промозглый день они назначили в подобном месте отнюдь не потому, что того требовало проводившееся расследование, а потому, что сегодня у Брайана был день рождения.