Руна - Фаулер Кристофер - Страница 59

— А мне и здесь нравится. В Лондоне так удобно. Во всяком случае, безопасно. — Грэйс протерла простыней образовавшуюся на стекле испарину. — Правда, сейчас в нашем городе появилось что-то новое — появилось и прячется за пеленой дождя.

Она повернулась, чтобы поцеловать его, и Гарри еще крепче заключил ее в свои объятия, что снова увлекло их в постель.

— Я договорюсь с Фрэнком Дрейком, чтобы он пришел за кассетой, — за завтраком сказала Грэйс, намазывая клубничное варенье на кусок ветчины. — По части расшифровки тайных посланий ему нет равных. Он до сих пор задом наперед прокручивает пленки с записями тяжелого металла, пытаясь обнаружить их скрытый смысл.

— Ты уверена, что ему можно доверять? Не передаст он кассету кому-нибудь другому?

Между ними восседал древний пес Грэйс, буквально загипнотизированный видом свисавших с вилок кусков ветчины.

— Да за такую пленку он будет готов жизнь отдать.

— Что это ты в нем так уверена?

— Просто он безнадежно влюблен в меня — и сейчас, и всегда.

— Но только убедись сначала, что он понимает сопряженную со всем этим опасность. Хотя всего не рассказывай

— Так ты полагаешь, Дэниел Кармоди прощупывал тебя?

— Я думаю, что он был крайне удивлен, обнаружив, что я все еще жив. Именно поэтому я и получил приглашение в его загородное поместье. Видимо, он считает меня уцелевшим счастливчиком, а такие люди всегда полезны.

— Но не забывай, что там он будет находиться на собственной территории, где, как известно, даже стены помогают. А вдруг он попытается тебя убить?

— Сначала он постарается выяснить, как много мне удалось разузнать. Так что нам предстоит разыграть нечто вроде партии. Я ведь тоже корпоративно мыслящий человек.

Пес с мучительной тоской и одновременно недоверием проследил за тем, как Гарри прикончил свою ветчину.

— И как же мы будем сражаться с его корпорацией?

— Существует только один способ — действовать изнутри. Когда он вытирал губы, зазвонил телефон. Трубку сняла Грэйс.

— С вами я вообще не хочу разговаривать. Мне надо поговорить с ним, — сказала Хилэри.

— Привет, Хилэри. Как тебе удалось раздобыть номер этого телефона? Ну, как дела?

— Он есть в справочнике, в разделе “Бродяги”. И тебе следовало бы думать не о моих делах, а о своих собственных. Как знать, вдруг она уже заразила тебя какими-нибудь сексуальными паразитами. Впрочем, я, как всегда, звоню по делу. На твое имя пришла какая-то бандероль. Я собиралась было переслать ее в твой офис, но это означало бы пойти из-за тебя на дополнительные расходы.

Гарри почувствовал, как заколотилось его сердце. Скорее всего, это та самая бандероль, которую ранее получила Иден.

— Когда она пришла?

— Несколько дней назад. Я была в Мидленде, где мы согласовывали график наших совещаний по региональным поставкам, и обнаружила ее, уже вернувшись домой. Так что можешь прийти и забрать ее.

Гарри принялся лихорадочно соображать. Иден и раньше приходилось по пути с работы заглядывать к Хилэри на Уигмор-стрит. Скорее всего, кассету она занесла ей сразу после концерта. Откуда ей было знать, что они с Хилэри больше не встречаются?

— Хилэри, а теперь послушай меня очень внимательно. Ни в коем случае не вскрывай упаковку.

— Знаешь, меня совершенно не интересуют твои пошлые секреты. так что не говори мне...

— Хилэри, эта бандероль может стоить тебе жизни. Не прикасайся к ней, пусть лежит и дожидается моего прихода!

— Поздно, я ее уже распаковала. Подумаешь, всего лишь какая-то дурацкая видеокассета. У Гарри похолодело внутри.

— Но ты ее хоть не включала?

— Включала, но она какая-то чудная. Понятия не имею, чем ты занимаешься со своими новыми друзьями, но...

— Послушай, но как же ты смогла просмотреть ее? — Он знал, что кассеты формата “Ю-МЭТИК” не подходили к обычным домашним видеомагнитофонам.

— А разве я тебе не говорила? Меня повысили в должности, так что теперь мне полагается персональное и к тому же профессиональное видеооборудование.

— Бог мой... Хилэри, никуда не уходи из квартиры, жди, я сейчас приеду к тебе. Ты как вообще себя чувствуешь?

— Гарольд, да что такое с тобой стряслось? Там что, какие-то государственные секреты записаны, что ли?

— Что было на пленке? Что ты видела?

— А то ты не знаешь! Да там же повсюду понатыкано твое имя, и еще маленькая этикеточка с какими-то загогулинами.

— Дальше!

Прозвучавшая в его голосе откровенная паника заставила ее собраться с мыслями.

— Ну, еще фирменный знак компании...

— Какой компании?

— Я пытаюсь вспомнить! — В душе у женщины стал зарождаться страх.

— “ОДЕЛ”? Она называлась “ОДЕЛ”?

— Кажется... да.

— А что потом?

— Цвет, вроде бы красный. А потом совсем уж необычное...

Гарри грохнул трубку на рычаг и опрометью выбежал на улицу.

Хилэри недоумевающе уставилась на трубку. Неужели у него действительно хватило наглости вот так оборвать разговор? Она постучала пальцем по телефону — связи не было. Паника стала отступать. Ну надо же, как все это досадно, просто до нелепости досадно. Разумеется, это так на него похоже — не смог даже трубку как следует на рычаг положить. А может, какая-то неисправность на линии? Вечно у этой “Бритиш телеком” что-нибудь не в порядке. Хилэри подошла к окну, выглянула наружу, но не обнаружила никаких признаков землеройных работ.

И что Гарри так разволновался? Отчасти она была даже рада тому, что их роман завершился. В сущности, она никогда не понимала этого человека. Бросив раздраженный взгляд на часы, Хилэри остановилась перед зеркалом, чтобы поправить прическу, хотя ее элегантно уложенные белокурые волосы и так пребывали в безукоризненном порядке.

Да как он осмелился говорить ей, чтобы она никуда не выходила, сидела и дожидалась его прихода, когда они даже не разговаривали друг с другом! Ведь через полчаса ей надо быть на работе. Ну ладно, десять минут она как-нибудь подождет — но не больше. Хилэри глянула в зеркало и сняла с века крохотную соринку синей туши. У нее возникло странное ощущение, будто зеркало вдруг подернулось дымкой, а воздух густо насыщен пылью.

Каминные часы, стоявшие в гостиной у нее за спиной, отбили полчаса. Звук получился какой-то странный, как будто он сливался с собственным эхом. Она обернулась, прислушалась, после чего снова занялась макияжем. Неожиданно отражение в зеркале стало как бы утоньшаться. Но разве такое возможно? Скулы вытянулись, а подбородок выступал вперед, как в комнате смеха. Зеркало и правда вдруг начало выгибаться наружу, затем послышался характерный треск и на лицо Хилэри посыпались острые, как иглы, осколки. Не в силах вымолвить ни слова, она принялась стряхивать их со щек. Вскоре все лицо было иссечено в кровь.

Наполовину ослепнув, Хилэри все же как-то добралась до гостиной — узкая бежевая юбка не позволяла делать размашистых шагов. Прямо перед ней были два окна, украшенных витражами с изображением благочестивых монахов, преклоняющих колена перед парящими в небесах святыми, а также предающихся радостному ликованию в обществе земных святых. Хилэри обожала эту деталь интерьера.

Стало больно дышать, и у Хилэри сложилось впечатление, что мельчайшие частицы стекла проникли ей в легкие. В какой-то момент она даже подумала о сердечном приступе, потом попыталась взять себя в руки, однако плававший в воздухе туман, казалось, уже успел просочиться и в мозг. Со стороны окна послышался звук, похожий на треск льда. Хилэри не верила своим глазам: фрагменты ярко раскрашенного стекла один за другим отделялись от рамы, раскалывались на части и медленно плыли сквозь толщу воздуха, направляясь к ней, подобно косяку причудливых рыб.

Пытаясь защитить лицо, она взметнула обнаженные руки и отшатнулась назад. Первым подоспел прозрачный желтый треугольник с изображением святого, вознесшего глаза к небесам и сцепившего руки в страстной молитве. На какое-то мгновение он задержался перед Хилэри, после чего ринулся ей на плечо, отрезав часть ее плоти. Затем подплыли сразу несколько осколков, на каждом из которых были изображены фигурки священников, выложенные топазовой, изумрудной и фиолетовой мозаикой. Обрушившись ей на руки, они оставили на них длинные, глубокие, хирургически точные надрезы.