Спанки - Фаулер Кристофер - Страница 60

— Ни крови, ни каких-то отметин на самой машине мы так и не обнаружили. Не исключено, что их смыло дождем, однако обычно в подобных ситуациях все же остаются какие-то следы. Что и говорить, загадочный случай.

Итак, водитель все же видел их.

Получалось, что фокусы Спанки от раза к разу приобретали все более искусный характер, причем эта новость имела как положительную, так и отрицательную стороны: хорошо, что мое психическое состояние оставалось в норме, и я не выдумал всего этого, зато над моим физическим здоровьем нависла вполне реальная опасность, и впрямь силой своего внушения Спанки теперь был способен меня убить.

Если верить статье, которая была опубликована в одном из журналов Зака, то чтобы совершать по-настоящему крупномасштабные акции, Спанки требовалось находиться в непосредственной близости от своего предполагаемого будущего хозяина. Его силы заметно возрастали, причем непосредственное содействие этому оказывал я сам. Он как бы подпитывался от меня, тогда как я по-прежнему был совершенно бессилен хоть как-то противостоять ему.

Я так и не смог сообщить представителям полиции никакой интересующей их информации, а потому вскоре они удалились, раздосадованные моим нежеланием сотрудничать с ними и предупредив, что в следующий раз подобные молодчики могут и вовсе убить ни в чем не повинного человека. Мне оставалось лишь надеяться, что этим человеком буду не я, хотя, по правде говоря, уже отнюдь не считал себя ни в чем не повинным.

После их ухода я еще некоторое время полежал неподвижно, вслушиваясь в негромкие отзвуки окружавших меня человеческих страданий. Окутанные темнотой, тела этих людей вели незримую схватку с недугом. Стенки клеток разбивались под натиском орд болезнетворных вирусов, кровяной поток засорялся посторонними веществами, ткани разлагались, кости и кишки изрешечивались под грозными атаками коварной болезни. Таким образом, мир совершенно не нуждался в существе, подобном Спанки, поскольку и без него уже отыскал миллион других способов добиться саморазрушения.

И все же через несколько мгновений он уже стоял в изножье моей койки, чуть освещенный знакомым мне голубоватым мерцанием, одетый, как всегда, с иголочки и говоривший шепотом — не потому, что его мог услышать кто-то посторонний, а просто потому, что так было принято в больницах.

— Добрый вечер, Мартин. Постараюсь сразу перейти к делу. Я полагаю, что время для традиционного обмена любезностями истекло, не так ли? Ты всерьез вознамерился не допускать меня в свое тело.

— Но почему это должен быть именно я? Почему не кто-то другой?

— Потому что я никогда не проигрываю. Еще ни разу мне не доводилось терпеть поражение, не потерплю его впредь, не будет его и в данном, конкретном случае.

— На моем месте должен быть кто-то другой. Что сталось с Мелани Палмер, с той самой женщиной, которую ты лишил зрения?

— Ей с самого начала отводилась резервная роль — на тот случай, если подготовительные меры в отношении тебя почему-либо дадут сбой. Она отличалась слишком высокой степенью эмоциональной нестабильности чтобы я мог посчитать ее идеальным образцом. Когда же ты попросил меня помочь тебе, потребность в ней и вовсе отпала.

Таким мне его еще ни разу не доводилось видеть. Спанки ходил вокруг моей койки, нервно вертя в руке монету: вид у него был явно напряженный, взвинченный. Я же снова и снова мысленно спрашивал себя, что все же случится, если он и в самом деле потерпит поражение, и это заставляло меня всеми силами противостоять ему. Более того, мне хотелось быть свидетелем его поражения, увидеть все собственными глазами.

— Итак, я уже имел возможность убедиться в том, что на свою жизнь тебе наплевать, — проговорил он, в очередной раз читая мои мысли. — Не убеждает тебя и смерть других людей.

— Если ты хотя бы пальцем тронешь мою семью, я покончу с собой, и тогда ты уже никогда не сможешь заполучить меня. Ты это знаешь.

— Мартин, я постараюсь быть с тобой максимально честным, — сказал он, гневно наставляя на меня свой палец. — Мне еще ни разу не доводилось сталкиваться с ситуацией, когда простой смертный занимал бы подобную... позицию, и это меня крайне удручает. Настолько сильно удручает, что я испытываю все более непреодолимую потребность причинять боль. Итак, Мартин, я сейчас в одиночку, без тебя отправляюсь в город. Если бы ты просмотрел сегодняшние газеты, то понял бы, что я уже начал действовать. Я никогда не испытывал уважения к человеческой жизни, однако теперь буду истреблять людей в огромных количествах. Но ты еще можешь меня остановить, пока все еще в твоей власти. Скажи одно-единственное слово, и убийства прекратятся. А если ты вздумаешь каким-то образом нанести ущерб своему телу, то я захлестну этот город волной такого жестокого насилия, подобного которому он не видывал со времен немецких бомбардировок. Ты хорошо меня понял? Он остановился и посмотрел на часы.

— Ну что ж, настало время идти убивать. Разыщи меня, Мартин. Разыщи и сдайся мне. Причем постарайся сделать это как можно быстрее.

Свойственной ему быстрой походкой он вышел из палаты, на сей раз даже не потрудившись вызвать какую-нибудь очередную мерзкую галлюцинацию. Стоявшие на тумбочке часы показывали без пяти минут десять. Итак, для разрушений у него впереди была целая ночь. Я хотел было приподняться на койке, однако мышцы ног тут же отозвались на эту попытку спазмом обжигающей боли.

Я был уверен в том, где смогу его отыскать. Спанки всегда нравилось демонстрировать мне, насколько легко он умеет читать мои мысли. Теперь же настал мой черед продемонстрировать аналогичные способности.

Итак, я должен был немедленно покинуть больницу. На одной из стоявших рядом со мной тумбочек лежал свежий выпуск “Ивнинг стэндард”, первая полоса которой возвещала о человеческой смерти: в одном из мусорных баков, в переулке неподалеку от Лейстер-сквер, бригада мусорщиков обнаружила труп молодой женщины. В статье содержался намек на то, что предварительно жертва подверглась жестоким истязаниям. Полиция все еще не считала возможным сообщить подробности ни о личности убитой, ни о том, в каком состоянии она находилась. Явно с целью помочь читателям получить более наглядное представление о случившемся, в газете помещался фотоснимок переулка — зловещая черно-белая картинка — с помеченным стрелкой местом, где стоял тот самый злополучный мусорный бак.

Я знал, что это преступление — дело рук Спанки, и потому пристально всматривался в фотоснимок, максимально напрягая свои органы чувств, словно пытаясь отыскать его, бродящего по темным городским улицам. В данный момент он был где-то там, выбирая заведения вполне определенного типа, в первую очередь бары и танцклубы, и намечая своих будущих жертв, смерть которых, скорее всего, так и останется никем не замеченной и никем не оплаканной.

Больницу я намеревался покинуть сразу после того, как на дежурство заступит ночная смена, но для этого мне требовались одежда и хоть какие-то деньги. Более того, мне был просто необходим надежный, заслуживающий доверия помощник. О том, чтобы обратиться за помощью к Дэбби, не могло быть и речи, Лаура же находилась слишком далеко от меня. Лучше всего для этого подошла бы Лотти, однако я был все же не готов к тому, чтобы подвергать ее жизнь такой опасности.

Мою окровавленную рубашку выбросили, а изодранные брюки сестра куда-то спрятала. В прикроватной тумбочке лежало содержимое моих карманов — поистине царское богатство в размере пятидесяти пяти пенсов. С трудом доковыляв до находившегося в коридоре телефона-автомата, я набрал ее номер.

— Я могла бы помочь тебе получить профессиональную помощь, — прохладным тоном ответила Лотти. — Ну, кого-то, кто объяснил бы тебе причину всех этих... галлюцинаций.

— Не нужен мне никакой доктор, — шепотом прервал я ее, прекрасно понимая, сколь абсурдно звучат подобные слова в устах пациента, находящегося в больнице. — Ты сама видела, что случилось, когда мы были вместе, и не могла не почувствовать, что в комнате помимо нас находился кто-то еще.