Минет (Отсос) - Хоум Стюарт - Страница 38

Разваливающееся британское нацистское движение будет потрясено до основания после того, как через два дня его ведущие активисты получат две брошюры, которых они не заказывали: «За несколько лишних шекелей: тайна Ку-клукс-клана раскрыта!» и «Еврейский национал-социализм!» Нацистское руководство было уже более или менее уничтожено, и эти две анонимные публикации создадут атмосферу подозрительности в среде обутых в военные ботинки кретинов, все еще пропагандирующих гитлеровскую теорию расовой ненависти. В результате этого все попытки перегруппировки их сил значительно затруднятся. Ник Картер замечательно поработал над этими брошюрами. Не обладая секретной информацией, никто даже близко не догадается, что эти тексты был написаны шутником-анархистом. От них так несло звериным антисемитизмом, что даже Майку Армилусу было сложно поверить, что брошюры не были произведением ультраправого маньяка.

Майк допил остатки в чашке и направился назад к остановке автобуса на Клэптон-Понд. Он стоял в очереди, состоявшей в основном из пенсионеров, и тут его засекла Лиз Джоунс – последняя уцелевшая последовательница Белого Семени Христова, которая как раз проходила по Лоуэр-Клэптон-Роуд. Армилус показался ей знакомым; Лиз была уверена, что видела его с анархистами в «Тэннерс Холл», поэтому она перешла дорогу и представилась.

– Привет, громила, – прохрипела Джоунс, – ты такой сладкий, что я на тебя смотрю и кончаю. Давай прогуляемся до пруда и познакомимся поближе.

– Идет, – согласился Майк.

Армилус заподозрил неладное сразу, как только опустил свой зад на скамейку. Рассказывая Майку про то, как она хочет сделать ему минет, Лиз одновременно вставляла вопросы о Быстром Нике Картере. Хотя Джоунс выглядела гораздо привлекательнее, чем все полицейские, которых Армилус видел в своей жизни, он вскоре убедил себя, что она – государственный агент, симулирующий нимфоманию. Но судьба распорядилась так, что в то время пока Майк вычислял, как ему вывернуться из этой ситуации, на Лоуэр-Клэптон-Роуд появилась Шэрон Тэйлор – последняя активистка Церкви Валери Соланас.

Все свое внимание Джоунс уделяла Армилусу, поэтому и не заметила подкравшейся к ним Тэйлор. Когда Шэрон бросилась на Лиз, Майк чисто рефлекторно выбил нож из руки нападавшей. Через секунду Джоунс и Тэйлор уже сцепились: они упали на землю и, царапаясь и кусаясь, покатились в сторону пруда. Армилус воспользовался ситуацией, чтобы смыться; он бегом бросился к только что подошедшему к остановке автобусу маршрута С2.

– А чего эти девушки не поладили между собой? – спросил пенсионер у забирающегося в автобус Майка.

– Вы же знаете, какие сейчас телки пошли, – похвастался Армилус, – как только увидят симпатичного парня, то убивают друг друга из-за того, кто первой ему в штаны залезет!

– В мое время все по-другому было, – покачивая головой, сказал пенсионер, – мы за счастье считали, если девушка позволит себя в кино за спину потрогать. Вам, молодежи, легко – никакой обязательной военной службы и завались минетов!

Двери тихо закрылись, автобус отъехал от обочины, и Майк вздохнул с облегчением. Оглянувшись назад через стекло, он увидел, что Джоунс совладала со своей противницей; она держала голову Тэйлор под грязной водой Клэптонского пруда. Активистка Церкви Валери Соланас уже не сучила руками – Лиз убила эту суку. Джоунс столкнула тело Тэйлор в пруд, придавила сверху массивной корягой, чтобы то ушло под воду, после чего быстро ретировалась со сцены совершенного ей преступления.

Джорджу Сандерсу осточертело то, что крутые бабы им вертят, как хотят. Боевик Классовой Справедливости претерпел уже достаточно унижений от рук Церкви Валери Соланас и чувствовал необходимость развязать какую-нибудь нелегальную революционную компанию, для того, чтобы снова начать уважать себя. После того, как Сандерс прочитал «Размышления о насилии» Сореля и биографию банды Бонно, он попал под влияние революционной риторики. Имитируя фиглярство героев анархизма, он возжелал грабить банки. Однако у него не хватало мужества на вооруженное ограбление, поэтому он выбрал менее зрелищную форму экспроприации.

Перед тем как подойти к банку на Кинглэнд-Хай-Стрит Сандерс осмотрел местность на предмет полиции. Открывая ночной депозитный бокс недавно приобретенным набором отмычек, он с трудом подавлял желание оглянуться по сторонам. Непонятно каким образом, но он все же смог подавить в себе это переполнявшее его желание. Руки Джорджа тряслись, и он постоянно напоминал себе, что вести себя надо естественно. Если он сделает вид, что совершает абсолютно нормальную рабочую операцию, было крайне маловероятно, что прохожие заподозрят нечто и предупредят полицию.

Хотя на всю операцию потребовалось меньше минуты, но, когда Джордж расправил внутри ночного депозитного ящика пакет для мусора, ему показалось, что прошла вечность. «СПОКОЙНО, СПОКОЙНО», – твердил ему внутренний голос. Джордж повернулся и пошел вдоль Ридлей-Роуд. Зайти в круглосуточную кондитерскую и заказать две пышки со сливочным сыром сразу после начала преступной жизни показалось ему чисто сюрреалистическим актом. Сандерс ущипнул себя и почувствовал обнадеживающую боль.

– Вам разогреть? – спросила обслуживающая его девушка.

– Что? – Сандерс нахмурился. Он слышал слова, но не понимал их смысл.

– Хотите, чтобы вам пышки разогрели? – еще раз спросила продавщица.

– Д… Д… Да, – заикался Джордж.

Девушка засунула пышки в микроволновку и принялась обслуживать другого покупателя. Через минуту продавщица вынула кулек. Сандерс дал девушке несколько монет и вышел из кондитерской, сжимая кулек с пышками. Тяжело дыша, Джордж озирал Кингсэнд-Хай-Стрит с угла Ридлей-Роуд, в то время как владелец какой-то лавки клал дневную выручку в ночной сейф. Сандерс вынул одну из пышек из бумажного кулька и откусил. Горячая начинка из сливочного сыра вытекла из кондитерского изделия и потекла по его правой, одетой в «стрелки», ноге. К тому времени как Джордж оприходовал вторую пышку, еще один владелец магазина депонировал свою выручку, а штаны Джорджа приобрели правильный, симметричный вид, став с обеих сторон заляпанными сливочным сыром.

Сандерс не знал, что делать дальше. Он мог бы пойти в «Теннерс» и несколько часов пить до тех пор, пока не вернется забрать свою добычу из ночного сейфа. Было очевидно, что за то время, пока Сандерс напьется в говно, в пластиковый мешок попадет гораздо больше добычи, но кроме этого существовала и та вероятность, что какой-нибудь мелкобуржуазный элемент заприметит пластиковый мешок и предупредит полицейских. Охваченный внезапным порывом, Джордж подошел к банку и вынул свой мешок. Внутри были пачки и пачки банкнот, больше, чем штука! Сандерс только что совершил свое первое ограбление банка, и выручка пойдет на страховку газеты Классовая Справедливость. КС теряла деньги направо и налево, потому что тираж рос, а продажи падали, но всего несколько ограблений и, в скором времени, газета вновь станет рентабельной, и продолжит выдвигать требования реформированного анархистского движения на современной политической арене.

Мартин Смит и Дэйв Браун опрокинули несколько кружек пива в «Солнце» – пабе, расположенном в Ист-Энде в районе Бетнал-Грин. Они бесновались и пустословили перед группой подростков, которые внимали каждому сказанному ими слову. После того как они выразили желание вступить в только что организованную парочкой Национал-Социалистическую Партию Новых Лейбористов, Мартин купил им выпивку. Большая часть этих подростков уже прошли через одну или более из следующих организаций: Партия Отсутствующего Будущего, Церковь Адольфа Гитлера или Англо-Саксонское Движение. По причине скоропостижной смерти британских крайне правых эти детишки искали новую политическую крышу. И с недавних пор воспринятая Мартином Смитом разновидность нордического радикализма была им гораздо больше по вкусу, чем прохазарский путь Партии Насилия Найджела Деви. Этим реакционным в душе молодым людям псевдореволюционная риторика Третьего Пути казалась абсолютной пургой.