Не убоюсь я зла - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 75

– Негодяй. Если бы вы были джентльменом, вы бы, по крайней мере, разделись. Но вы упрямый, скверный негодяй. Не знаю, за что я вас люблю. Хотя Юнис любила… и любит вас, где бы она сейчас ни была, так что и мне приходится любить вас. Джейк, если вы не возьмете меня к себе в постель, то, по крайней мере, сядьте в то большое кресло и дайте мне свернуться калачиком у вас на коленях. Мы можем поговорить. Мы поговорим о Юнис.

Он вздохнул.

– Девочка, у меня из-за вас будет сердечный приступ. Ладно. Забирайтесь ко мне на колени. Но при одном условии…

– Джейк, не думаю, что соглашусь на ваши условия. Я в очень неуравновешенном состоянии.

– Согласен, дорогая. Но это мои колени.

– Мне следовало бы вернуться в апартаменты судьи. Вряд ли Мак и Алек будут настаивать на каких-то дурацких условиях. Расслабьтесь, Джейк. Я забираюсь к вам на колени и больше не ворчу. Так-то лучше. Обнимите меня, пожалуйста.

– Сперва мое условие. Вы не будете пытаться изнасиловать меня в кресле…

– Не думаю, что мне бы это удалось.

– Вы себе и не представляете, что можно делать в кресле, Джоанна.

– Прекрасно представляю. Я сама все это делала, когда была Иоганном. Но для этого требуется участие двух сторон.

– Пожалуй, да… но как только приедет моя машина, вы сразу же оденетесь, и никаких фокусов. И мы поедем к вам домой.

– Согласна… поскольку вы сказали «мы». Я уж начинала бояться, что вы отправите меня одну. В этом случае я бы приказала Рокфору и Чарли везти меня прямо к Алеку и Маку. Не правда ли, они восхитительные волки? Прижмите меня покрепче. У вас есть только один способ защитить меня от них.

– Хм… Джоанна, вы никому не скажете, если я расскажу вам что-то смешное?

– Хорошо… я обещаю никому не говорить, кроме Юнис.

– 0'кей, я не думаю, что вы нарушаете обещание, данное таким образом. Но позвольте мне вам сказать, что если бы вы разболтали это кому-либо, то вы бы обидели Алека и Мака… да и Юнис этого бы не одобрила.

– Конечно же, Юнис бы этого не одобрила. Джейк, этой фразой вы можете управлять мною всю оставшуюся жизнь.

(Не беспокойтесь, босс. Если Джейк будет не прав, я подскажу вам, как его исправить.)

– Хорошо, я не скажу никому, кроме Юнис… и того старика с длинной белой бородой, когда я снова его увижу.

– Хорошо. Слушайте. Ваши два очаровательных волка – а они и вправду очаровательные – такие же голубые, как Юлий Цезарь.

– Что? Джейк, мне трудно в это поверить.

– Я не приведу доказательств, но я уверяю вас, что мне это доподлинно известно.

– Но послушайте, дорогой! Я же целовала их. Конечно, может быть, я и не настоящая женщина… но не в тех местах, где это можно заметить. И я знаю, что их поцелуи не были поддельными. Они целовали меня с наслаждением. Ерунда, дорогой. К тому же они женаты.

– Я сказал «голубые, как Юлий Цезарь», дорогая, а не как правитель Аркхам.

– То есть вы хотите сказать, амбиголубые? Все равно мне в это трудно поверить. Неужели это нельзя распознать? Даже по поцелую?

(– Я заметила это, Джоанна, по крайней мере их ориентацию. Но они все равно волки… и, может, нам еще придется с ними встретиться, чтобы отблагодарить их.

– Юнис, разве это единственный способ для женщины отблагодарить мужчину?

– Это единственный убедительный способ, двойняшка. Для вас это что-то новое?

– Нет, дорогая… просто я думала, что, может быть, вашему поколению известно что-нибудь, чего не знало мое поколение. Оказывается, нет. По крайней мере из того, что вы мне говорили. Вы лишь более откровенны в этих вопросах.)

– Джоанна, если «амби» не хочет, чтобы об этом знали, то этого нельзя заметить. Послушайте, когда вы были Иоганном, вы могли распознать девственницу?

– Джейк, я не думаю, что когда-нибудь встречал девственниц. Но вы встречали.

– Вероятно, вы имеете в виду кого-то из наших общих знакомых.

– Конечно.

– Кого? Вини? Я бы о ней такого не подумал, хотя она и легко краснеет.

– Не Вини. Если она и девственница, то я не ее имел в виду.

(– Вы хорошо выкрутились из этого положения!

– Вини сама может рассказать о своих секретах. Дорогая, Джейк знает о вашем ребенке?

– Нет, и мы ему не скажем!

– Я и не собирался, дорогая… просто не хотел оказаться в глупом положении.)

– Теряюсь в догадках. Кто же этот образец добродетели?

– Я.

– Но… – Джейк замолчал.

– Да-да, дорогой. Иоганн не был девственным, и Юнис была замужем, не говоря уже о том старом волке, который склонял ее к сожительству…

(Это я склонила его.)

…Но это не имеет отношения к той новой женщине, которая у вас на коленях. Я девственница, но могла бы уже ею и не быть, если бы не ваш чертов телефон. Дону Амеке не следовало его изобретать.

– Кто это такой? Какой-нибудь русский? Телефон изобрел Александр Грэхэм Белл.

– Это старая шутка, извините, Джейк. Амека играл Белла в кино, но тогда вам было три или четыре года от роду. Но оставим давно усопших актеров и мою девственность, от которой я никак не могу отделаться, давайте говорить о Юнис…

(Моя любимая тема!)

…Этот свет над головой режет мне глаза; как мне его убавить? И не дайте остыть вашим коленям, пока я сбегаю и уверну фитиль.

– Я могу убавить его отсюда. Так лучше?

– Намного! Я хочу видеть вас, дорогой… но нижнего освещения вполне достаточно. А теперь расскажите мне о Юнис. Я хочу быть такой же, как она, и в постели.

– Джоанна, вы же знаете, я не могу рассказывать такое про даму.

– Но я и есть Юнис, Джейк. Просто у меня нет ее памяти. Поэтому мне нужна помощь. Юнис любила вас и по-прежнему любит, я в этом уверена… и Джоанна Юнис любит вас… и это не просто сильная привязанность старика Иоганна. Джоанна Юнис любит вас любовью, которая идет от славного тела Юнис, которое я с гордостью ношу. Расскажите мне о ней. Было у нее такое же сильное желание, как у меня?

– Хм…

(Засуньте руку ему под рубашку, близняшка. Только смотрите, аккуратней, чтобы ему не было щекотно.)

…Джоанна, желание у Юнис было сильным. Сперва мне было трудно в это поверить… я, старая развалина, и она, такая молодая и красивая. Но ей удалось убедить меня.

– Но вы вовсе не старая развалина, дорогой. Вы в лучшей форме, чем я была в вашем возрасте. На вашем лице – морщины, но они придают ему какое-то величие, и это на всех производит впечатление. Но ваше тело такое крепкое и аккуратное, как у мужчины наполовину моложе вас. Мускулистое. И кожа у вас гладкая и упругая, не то что отвратительное крепдешиновое покрытие, которое я слишком хорошо помню. Дорогой… даже если вы захотите потом развестись со мной, женитесь на мне как можно скорее, чтобы я могла иметь от вас ребенка.