Оборотни - Страйбер (Стрибер) Уитли - Страница 12

Неожиданно в памяти возникли обезображенные лица Ди Фалько и Хоулигена. Она вновь увидела, как они лежат в грязи, устремив в небо остекленевшие глаза. Бекки подумала и о Майке О’Доннелле, слепом старике, нелепо погибшем в ночи.

Интересно, на что похожи их убийцы? Ей пришли на ум волки, но, возможно, она ошибалась. Бекки знала, что волки никогда не нападают на человека. Они не более опасны, чем собаки. Их интересуют лишь сохатые да олени. А людей они боятся даже больше, чем те их.

Кто-то коротко всхрапнул на балконе, и это отвлекло ее от собственных мыслей. Она вздрогнула. То было рычание, еле слышное и неразборчивое. Они были там! Они добились невозможного – обнаружили ее. Освоив ее запах в Бронксе, они пошли по следу. Теперь охота шла на нее!

Бекки оцепенела, не в силах вымолвить ни слова. Ее охватил ужас, тот самый, когда разум покидает тело и бродит в каком-то вполне определенном, но чужом мире. Она осознавала это. С трудом придя в себя, она лихорадочно затрясла мужа за плечо, настойчиво повторяя шепотом его имя.

– Что такое…

– Тихо. Кто-то там прячется снаружи.

Он бесшумно вытащил из ночного столика револьвер. И только тогда она догадалась сделать то же самое. Оружие в руке придало ей уверенности.

– На балконе,– выдохнула она.

Дик рывком поднялся и подскочил к двери. Он действовал быстро – отдернул шторы и вышел на балкон. Никого не было. Он повернулся в ее сторону, и по его тени она видела, как он недоуменно пожал плечами.

– Ничего нет.

– Но там что-то было.

Дик вернулся и прилег рядом.

– Дорогая, ты никак не можешь выбросить из головы эти убийства, не правда ли?

Нежность, прозвучавшая в его голосе, глубоко отозвалась в ней, но лишь усилила чувство одиночества. Ей так захотелось прижаться к нему, но она подавила это желание.

– Дик, это странная история.

– Не бери в голову, дорогая. Всего лишь одна из многих.

Его замечание разозлило Бекки.

– Ты меня не критикуй. Если бы ты занимался подобными преступлениями, ты почувствовал бы то же самое… при условии оставаться честным с самим собой.

– Ну положим, я бы головы от этого не потерял.

– А я и не теряю!

Он снисходительно рассмеялся. Солидный, твердокаменный полицейский и его нежная супруга!

– Реагируй на все поспокойнее, малышка,– сказал он, натягивая одеяло на голову.– Если что не так, выпей валиум.

Она заснула, все еще в гневе.

– А я тебе повторяю, Джордж, уж я-то знаю, черт побери, что видела его.

Уилсон взглянул в окошко из матового стекла. Им выделили кабинет, находившийся в ведении южного дивизиона уголовного розыска Манхэттена, но никаких заданий за ними не закрепили.

– Все же это трудно принять за чистую монету. Шестнадцать этажей – это тебе не шутка.

Он умоляюще взглянул на нее – нужно было, чтобы она ошибалась, в противном случае, это означало, что они натолкнулись на силу с совершенно непредсказуемой реакцией.

– Я видела его и ничего другого сказать не могу. И даже если ты мне не веришь, это не мешает нам принять меры предосторожности.

– Может, да, а может, нет. Мы несколько больше будем знать о том, с чем имеем дело, если поговорим с этим типом.

– Что за тип?

– Тот, кому Том Рилкер отдал слепки. Ты помнишь, кто такой Том Рилкер?

– Конечно, это неотесанный собачник.

– Так вот, те слепки со следов, что мы оставили у него в кабинете, он передал другому мужлану и тот хочет с нами встретиться. Возможно, от него мы и узнаем, что ты видела.

– Довольно необычный способ сообщать мне новости.

И когда же мы увидимся с этим гением?

– В 10 часов 30 минут в Музее естественной истории. Это чучельник или что-то в этом роде.

Они ехали молча. Тот простой факт, что они продолжали расследование именно в этом направлении, свидетельствовал об их бессилии. Но они, по крайней мере, хоть что-то делали. Это все же лучше, чем просто убивать время, сидя в кабинете. А оно в этой истории, видимо, играло крайне важную роль.

Рабочие залы музея их поразили. Они очутились среди множества стеллажей, на которых были навалены кости, коробки, доверху заполненные перьями, клювами птиц, черепами; на столах и в ящиках сгрудились различные животные, в разной стадии воссоздания. Здесь царил полнейший беспорядок: куча банок с клеем и краской, множество различных инструментов. Внезапно, откуда-то из-за ящика, набитого чучелами сов, вынырнул молодой, высокого роста мужчина в рабочей блузе.

– Это я. Карл Фергюсон,– зычно заявил он бодрым тоном.– Мы готовим выставку о птицах Северной Америки. Но, само собой разумеется, я пригласил вас не ради нее.

Его лицо на какой-то миг застыло, но тут же расплылось в новой улыбке.

– Пройдемте в мой кабинет, мне надо вам кое-что показать.

Это стояло на куске пластика на его рабочем столе.

– Вы видели что-нибудь подобное?

– Это что за штуковина?

– Эту модель я создал на основе слепков, переданных мне Томом Рилкером. Те следы оставили лапы, очень похожие на эти.

– Господи! У них такой…

– Смертоносный вид. Это точно сказано. Опасное оружие. В сущности, один из самых эффективных естественных видов оружия, которые мне когда-либо доводилось видеть.– Он поднял макет.– Эти пальцы ног со столь длинными сочленениями способны захватывать предметы… и думаю, что очень ловко. Когти втягиваются вовнутрь. Это просто замечательно, совершенно необычно.– Он покачал головой.– Всего лишь один недостаток.

– Какой?

– Этого не существует в природе. Подобная мутация слишком безукоризненна. Безупречна. Если бы речь шла о единичном случае мутации, можно было бы принять это как исключение, но на слепках отпечатки пяти или шести животных. Несомненно существует целая стая.– Он повертел в руках гипсовый муляж. – Против подобного предположения можно делать ставки один к миллионам… даже к триллионам.

– И все же это не невозможно?

Фергюсон протянул модель Уилсону. Тот, однако, ограничился тем, что осмотрел ее, не дотрагиваясь.

– Доказательство перед вами. И я хочу знать больше о существах, оставивших эти следы. Негодник Рилкер так ничего мне и не рассказал. Поэтому я и попросил вас прийти. Не хочу быть замешанным в ваши дела, но говорю откровенно, что это меня интригует.