Оборотни - Страйбер (Стрибер) Уитли - Страница 17

Бекки испытала настоящий шок. До этого она никогда не задумывалась о высокой степени обонятельной чувствительности у животных. И сейчас ей не без труда удалось взять себя в руки. Она вгляделась в окна, в которых отражался рабочий зал. Уилсон зажег сигарету, затянулся и с долгим придыханием выпустил струю дыма.

– Скажите, а если нейтрализовать запах, полив следы аммиаком?

– Это ничего не меняет. Собаке это не по вкусу, но она будет по-прежнему различать основной запах. Чего только не выдумывали, чтобы заглушить след, но ничего стоящего так и не изобрели. Можно использовать реки: если вам удастся проплыть с километр под водой, не высовывая голову, и если ветер дует по течению, может быть, вы и сумеете прервать свой след. Я повторяю: «может быть», потому что, если по ходу, где-то на полпути, вы выпустите из легких хоть немного воздуха и он поднимется на поверхность, а ветер не будет достаточно сильным, то собака вас все равно отыщет..

– По дыханию?

– Мы точно не знаем, как действует механизм обоняния собак. Но мы считаем, что они «ведут» след по летучим выделениям жировых веществ тела и по дыханию. Они могут опираться и на запах одежды.

– А можно ли каким-нибудь образом устранить свой собственный запах?

– Конечно, примите ванну. На короткое время можете быть спокойны, пока не оденетесь.

– И как долго? – спросил Уилсон, хмуря брови.

– Что-то около трех-четырех минут. Пока жировые вещества не восстановятся на коже.

– Чудесно! Вот это нам в помощь!

Его ирония не понравилась Бекки.

– И все же должно существовать что-то такое, о чем вы не задумывались и что могло бы нам помочь. Если мы не в состоянии освободиться от наших собственных запахов, нет ли возможности подавить чутье у самих собак?

– Хороший вопрос. Вы можете вызвать осмоанестезию веществами типа кокаина, хотя я еще ни разу не слышал о собаках, которые добровольно его вдыхают. Вы можете применить также фенамин, который приведет к частичному параличу чувства обоняния. Им легче пользоваться, поскольку вы можете подмешать препарат в пищу. Его не надо вдыхать, достаточно проглотить.

– А ну, песик, иди ко мне, мой хороший, скушай кусочек!

– Ты можешь помолчать, Джордж! Если ты чуть пореже будешь открывать рот, мы, может, и узнаем что-нибудь дельное!

– О, невинная девочка превращается в дракона! Пг’остите меня г’ешного!

Сцепив руки на животе и насмешливо щурясь, он отвесил ей низкий поклон. Но вдруг оцепенел и быстро сунул руку за револьвером.

– Что такое?

Бекки уже была на ногах с револьвером в руке.

– Черт побери, уберите ваши игрушки…

– Заткнись, сынок! Бекки, я ясно что-то видел за этим окном.– В его голосе уже не было и следа насмешливости, говорил он тихо и серьезно.– Похоже на что-то в серой шкуре, прильнувшее к стеклу. Оно щелкнуло по нему и тут же исчезло.

– Но мы бы тогда услышали стук!

– Возможно. Стекло толстое?

– Понятия не имею. Для меня это просто окно.

Бекки вспомнила, каким образом они сюда попали.

– Они почти в сантиметр толщиной,– уточнила она.

Неожиданно Уилсон спрятал оружие.

– Смотри, опять появилось. Это всего лишь ветка, которую раскачивает ветер. Извините меня за ложную тревогу.

– Инспектор, успокойся,– сказала Бекки.– Такого рода выходки недопустимы.

– Еще раз извините, я рад, что ошибся.

Они бесспорно здесь засиделись. Это становилось опасным. Надо было снова садиться в машину, чаще перемещаться. Это, во всяком случае, затрудняло их отслеживание. Хотя теперь, подумав об этом, Бекки собственно и не знала, были ли частые поездки на автомашине эффективным способом борьбы. Она спросила об этом.

– Весь вопрос в шинах. Каждая из них имеет свой неповторимый запах. Ищейкам удается выслеживать велосипеды, машины и даже повозки с железными обручами на колесах. Фактически в ряде случаев им даже легче идти по такому следу, чем за пешеходом. Остается больше запахов.

– Но в городе среди тысяч автомобилей это кажется просто немыслимым.

Фергюсон покачал головой.

– Это трудно, но не невозможно. И если верно, что вас довели до Бронкса, это значит, что охотники за вами вполне на это способны.

– Хорошо. Подведем итоги. От собственного запаха избавиться мы не в состоянии. Нейтрализовать их дьявольское чутье невозможно, так как для этого мы должны к ним подойти, а об этом и говорить не стоит. Так есть ли хоть одна добрая новость?

– Он всегда такой желчный, мисс Нефф?

– Миссис, пожалуйста. А мой ответ будет «да».

По тому, как Фергюсон скрестил ноги и стал гладить ладонью по щеке, она поняла, что он был одновременно сбит с толку и напуган. Определенно этот физиолог чего-то побаивался! В то же время, у него такие энергичные черты лица. Пожалуй, только глаза выдавали суть его личности. В нем чувствовалось также что-то такое… вроде незаметная поначалу компетентность, это было одной из положительных сторон его характера. Он, видимо, очень образован и умен.

– Интересно, к чему же приводит столь развитое обоняние? – спросил Уилсон.

Фергюсон повеселел.

– Я много занимался этим, лейтенант. Думаю, что смогу в общих чертах объяснить вам. Меня всегда глубоко привлекала проблема сообразительности у рода волков. Здесь, в музее, мы проводим исследование на этот счет.

– И на кошках тоже?

Бекки поморщилась. Вокруг Музея естественной истории в свое время разгорелись яростные споры относительно опытов, которые проводились над живыми кошками, и Уилсон, конечно, не мог сдержаться, чтобы не напомнить об этом.

– Это совсем другое дело,– живо отреагировал Фергюсон. – И относится к другой службе. Меня лично эта история не касается. Собак я изучал до 1974 года, пока не перестали субсидировать эту тему. Но за это время нам удалось добиться впечатляющих результатов. Я работал в тесном контакте с Томом Рилкером.– Он вздернул вверх брови.– Мы пытались усилить их чувствительность к некоторым запахам. Речь шла о наркотиках и оружии. Это было крупное дело, так как в случае успеха собак не понадобилось бы больше дрессировать.

– Добились чего-нибудь?

– А вот на это я вам ответить не имею права.– Он улыбнулся.– Государственная тайна, и привет от дяди Сэма. Весьма досадно. Я не могу даже статьи опубликовать.