Оборотни - Страйбер (Стрибер) Уитли - Страница 23

«Успокойся,– настойчиво внушал себе Уилсон.– У тебя просто разыгралось воображение. Ты в шоковом состоянии. А ну, господин полицейский, встряхнитесь! Расправьте плечи, расслабьте живот, разомкните губы, глубоко вдохните… раз… два, ни о чем не думайте. От всего отвлекитесь».

Он снова глотнул кофе. И только сейчас заметил, что тот был крепким и без сахара.

– Эй, я же заказал кофе послабее, а этот совсем не то.

– Тебе сейчас, кореш, нужен крепкий кофе. Выпей сначала этот, а второй я сделаю послабее.

– Спасибо, доктор, но я не пьян.

Бармен тихо рассмеялся, потом посмотрел Уилсону в глаза.

– Я этого не говорил. Ты просто подыхаешь с перепугу. Давненько не видел, чтобы кто-то так струхнул. Может быть, кофе встряхнет тебя, приятель.

– Я уже в норме и хочу кофе послабее. Этот не лезет в горло.

– Не беспокойся. Раз у тебя есть деньжата, я тебе сделаю его хоть на вертеле, только пожелай. Я тебя не подначиваю, но не говори, что ты не можешь его выпить.

– Почему это, черт подери! За кого ты, лопух, меня принимаешь? Я же сказал: кофе послабее. И не хочу пить твое пойло.

– Полегче, приятель, лучше взгляни на свою чашку.

Она была пуста. Он даже не заметил, как осушил ее! Уилсон замолчал и вновь погрузился в свои мысли. Нет, это просто поразительно. Они почти растворились в воздухе, хотя он смутно видел метнувшиеся прочь тени. Внезапно он подумал, что если они так молниеносно перемещаются, то они могли бы наброситься на него еще до того, как он сообразил, что происходит.

Почему же они не сделали этого? По каким-то непонятным причинам они не тронули его старые кости. Может быть, М-II и придавал ему уверенности, но оказалось, что он никуда не годился. Абсолютно. И конечно, их испугало не то, как быстро он его выхватил. Значит, причина в том… что-то похожее, хотя и не совсем, на смутное воспоминание пробудилось в его сознании. Он уже почти догадался, почему они скрылись. Но потом мелькнувшая было мысль ускользнула… «Ну и дерьмо!»

– Вы в состоянии покинуть бар, господин?

– Нет!

– Вы видите, что у нас нет столиков. Это ночное заведение. Сюда приходят, чтобы выпить, а затем уходят. Таково правило.

– А если я останусь?

– Ну что же, оставайтесь. Но у меня такое впечатление, что вы несете с собой беду, что она по пятам следует за вами.

Уилсон какое-то время колебался: уйти или предъявить свою бляху полицейского. Пока что улица для него не была самым безопасным местом. А то, что их остановило, могло и не повториться. И он вытащил свой жетон.

– Полиция,– сказал он нейтральным голосом,– Я останусь.

– Мне так и показалось.

– У вас есть что-нибудь вроде задней комнаты, уголка, где я мог бы прилечь? Я очень устал, попал в мерзкую передрягу.

– Вынужден поверить вам, судя по виду, с которым вы ворвались сюда. Есть кладовка. Там удобно – достаточно много места и тепло. Время от времени я и сам не прочь там вздремнуть.

Он провел Уилсона в комнатушку с низким потолком, похоже, сарайчик, пристроенный к задней стене здания из песчаника, где размещался бар. На окнах были решетки, а двери запирались на три засова. Очень неплохо, уютно, надежно и прекрасно подходит для того, чтобы дождаться здесь того часа, когда день выбросит на улицы толпы прохожих. Тогда он сможет спокойно покинуть это пристанище. Устраиваясь поудобнее, он подумал о том, какое тяжкое он потерпел поражение. Это внушало ужас. Они были сильнее его, и намного, в этом не оставалось никаких сомнений. Удивительно динамичные, наделенные разумом, они полностью владели ситуацией. И если он все еще жив, то лишь по единственной причине: они почему-то сами захотели этого.

Едва закрыв глаза, он увидел их вновь: пристальный, алчный взгляд, жестокая красота их облика… и он вспомнил свой рассказ Бекки о сохатом и волках. Любопытно, что тогда чувствовал выбившийся из сил старый лось, глядя на этих лесных волков? Была то любовь или же настолько оглушающий страх, что он перерос в нее?

Когда они учуяли, кто прятался в проходе, то откровенно возликовали. Он пришел сюда, чтобы защитить свою самку. Все точно так, как сказал им Отец. Тот очень хорошо знал людей, он умел различать в запахах оттенки, в которых молодежь еще разбиралась с трудом. Это он понял, что раскрывший их старик любил самку, с которой работал. Тогда Отец сказал им: «Настанет момент, когда мы сможем напасть на обоих сразу, потому что самец попытается защитить свою подругу». Отец выбрал место и время.

Они пошли туда и обнаружили его. Спящим! Вторая пара уже подготовилась к атаке, пересекла улицу. Они уже спружинили к прыжку, когда человек поднял голову и взглянул на них. Они оцепенели, почувствовав пистолет в его взмокшей руке. Решение далось нелегко. Но Мать немедленно приказала: «Уходим, слишком рискованно! Прикончим его в другой раз».

Стая бежала по улицам. Они добрались до развалин дома, где пережидали день. Одна и та же навязчивая идея заставляла биться их сердца в едином ритме: эти люди знают о них и до сих пор не уничтожены. С восходом солнца они разнесут новость повсюду и пробудят тот страх, о котором говорится в старинных легендах. Тогда их собственная, да и будущих поколений, жизнь среди людей станет трудной и опасной.

Особенно встревожилась вторая пара, которая весной ждала прибавления семейства, поскольку в этом случае они его не хотели.

Нет, они не боялись отдельных людей или даже групп. Но бесчисленные человеческие толпы в конце концов сумеют одолеть или, по меньшей мере, вынудить их вести жизнь затравленных зверей, а такое существование недостойно свободных созданий. Когда они осторожно пробирались по опустевшим улицам, их мучило лишь одно желание: убить этих двоих, убить как можно скорее. Едва возвратясь в логово, они заговорили об этом между собой. Разговор получился оживленным и долгим. Он взбудоражил их до дрожи, до безумной жажды крови, всех, кроме Отца, который сказал: «Мы все равно выиграли. Он скоро сдастся сам: как все пожилые люди, он хочет смерти».

Уилсон открыл глаза. Снаружи проникал серо-желтоватый свет. Равномерное потрескивание стекла означало, что снова пошел снег.

– Господи, кто это?