Оборотни - Страйбер (Стрибер) Уитли - Страница 50

– Насколько вероятно, что они обнаружат наше присутствие? – внезапно спросил Уилсон. В этот момент он был настолько поглощен пиццей, что, казалось, вовсе не следил за беседой.

Фергюсон задумался.

– Это зависит от тонкости их чувств. Если бы они были сильны только своим обонянием, то у нас появился бы небольшой шанс. К сожалению, у них еще развиты зрение и слух.

– Но мы можем стоять абсолютно неподвижно и не производить ни малейшего шума.

– Но дышать-то надо, а этого более чем достаточно, чтобы выдать наше присутствие.

– Тогда нам остается лишь надеяться, что мы увидим их раньше, не так ли? Обнаруживаем, делаем несколько фотоснимков – и бегом обратно в квартиру.

– При условии, что мы действительно заметим их первыми,– отозвался Фергюсон, с сомнением покачивая головой.

– Послушайте, для нас такая ситуация не в новинку. Будем исходить из того, что внутрь здания они не проникнут и взбираться по фасаду, выходящему на 86-ю улицу, не будут. Единственно возможный для них путь – по балконам, нависающим над проходом. Значит, каждому из нас достаточно держать «старлайт» сориентированным в этом направлении, и мы обнаружим их появление. Можно быть абсолютно уверенным в том, что они придут именно с этой стороны.

Фергюсон по-прежнему сохранял загадочный вид. Выкладки Уилсона его не устраивали; во всяком случае, не настолько, чтобы изменить принятое им решение.

– Вы хоть представляете себе весь идиотизм нашего пребывания там, наверху, с аппаратом, в то время, как они лезут к нам? Я – да, и поверьте, веселенького тут мало.

– У нас будет по меньшей мере тридцать секунд, пока они доберутся,– сказала Бекки.

Фергюсон наклонился вперед и некоторое время задумчиво рассматривал всех троих.

– Опять же при условии, что мы вообще увидим, как они поднимаются.

– Проклятье! Но мы ведь только ради этого и доставали фотоаппарат! В него видно как днем. Мы их засечем без всякого сомнения.

– Чувства человека против чувств оборотней,– горько прошептал Фергюсон.– С техникой или без нее, все

равно – это несравнимые вещи. Я вот что вам скажу: тот из нас, кому выпадет несчастье оказаться наверху, когда они туда взберутся, окажется в очень большой опасности. Повторяю: в очень большой опасности. И если мы не будем постоянно, каждую секунду, держать эту мысль в голове, один из нас или сразу несколько погибнут.

– Господи, и зачем нам все это? – вступил в разговор Дик.– Что за болтовню он тут развел?..

– Дик, он просто не понимает обстановки. Он же не полицейский. Когда служишь в полиции, многое видится совсем под другим углом зрения.

Возможно, Фергюсон был и прав, но, если беспрестанно мусолить такого рода мысли, к эффективному отпору не подготовишься.

– Пожалуй, но сегодня он будет выполнять функции копа. Да к тому же никогда еще ни одному полицейскому не приходилось заниматься подобной работенкой. В любом случае хоть мы трое готовы к предстоящим событиям, а этот тип – явно нет.

– Должен ли я напомнить вам, что ничто не обязывает меня находиться здесь? Я и в самом деле хотел бы спуститься вниз.

Бекки поняла, что Дик сейчас потеряет контроль над собой и взорвется. Нельзя было допустить, чтобы он оскорбил Фергюсона. Все они были нужны друг другу.

– Дик прав,– быстро вмешалась она.– Не будем об этом больше спорить. Через десять минут я выхожу на дежурство, и хватит об этом.

– О' кей,– произнес после долгой паузы Дик.

Фергюсон молча теребил свои часы.

Она вышла в свою комнату и надела второй свитер. Вокруг шеи повязала плотный шарф из кашмирской шерсти, натянула поверх еще и стеганую куртку. Взяла перчатки на меху, сунула в карман мини-обогреватель на батарейках. Еще раньше она позаботилась о трех парах шерстяных носков и ботинках, которые носят после лыжных прогулок. Оставалось только прикрыть голову шерстяной шапочкой, спрятав уши, а поверх надеть еще и меховую шапку.

– Бог ты мой,– воскликнул Уилсон,– в таком снаряжении ты напоминаешь альпиниста.

– Мне же предстоит провести два с половиной часа на голом ветру.

– Знаю-знаю и молчу. Проверим токи-воки.

Ее глубоко тронуло выражение его глаз. Уилсон повернул кнопку первого, затем второго аппарата и добился, чтобы они зазвучали в унисон.

– Все в порядке,– сказал он.– Я встану у балкона. Связь будет нормальной до тех пор, пока я буду стоять у стеклянной двери, а ты будешь держаться у края крыши. Код помнишь?

– Короткий сигнал каждую пятиминутку. Два, если мне надо что-то сообщить. Три, если потребуется помощь. Они разработали такую систему связи, чтобы свести до минимума выход в эфир и, следовательно, производимые ими шумы.

– Хорошо, но все же оповести открытым текстом, когда прибудешь на место, а также перед уходом с дежурства.

Он взглянул поверх плеча Бекки. Дик регулировал фотоаппарат, а Фергюсон смотрел на экран телевизора.

– Подойди,– нейтральным тоном сказал он.

Она приблизилась, и он крепко поцеловал ее.

– Люблю тебя, как безумный,– прошептал он.

Она улыбнулась ему, приложив к губам палец, и вернулась в гостиную. Бекки была счастлива: судя по всему, Уилсон физически полностью восстановился.

– Аппарат в порядке. И очень тебя прошу: не урони его с тридцатого этажа! Они мне голову оторвут, если я не принесу его обратно в целости и сохранности,– умоляюще заклинал ее Дик.

Она взяла технику двумя руками. Под мышку сунула термос, наполненный горячим кофе.

– Минуточку, дружочек, ты ничего не забыла?

– Если ты имеешь в виду «ингрем», то не настаивай: я его не возьму.

– Ну уж нет, возьмешь! – Он пришел в салон и вытащил пистолет из коробки, в которой его принес Уилсон.– Он прекрасно поместится у тебя под курткой, для него это будет уютное и тепленькое гнездышко. Бери.

– У меня есть 38-й калибр. «Ингрем» мне не нужен.

– Возьми эту чертову штуковину, Бекки!

У нее задрожали губы, когда она все же взяла «ингрем», но к сказанному не добавила ни слова.

Трое мужчин проводили ее до лифта. Было маловероятно, что по дороге они кого-нибудь встретят, но в этом случае в общей компании нелепый наряд Бекки остался бы незамеченным.