Жалобная книга - Фрай Макс - Страница 106

– Да уж, – вздыхаю. – Знаешь что? Спроси его, как отсмеется, нет ли у него каких-то практических советов. Скажи, теория его мне примерно ясна. А как быть теперь с практикой и с собственной жизнью заодно, по-прежнему неведомо.

– Михаэль спрашивает: а тебе не приходило в голову, что для начала можно пойти на компромисс? Забирать у человека не всю жизнь, а всего пару лет. Это уж точно мало что изменит в общем раскладе его бытия, и без того вполне неутешительном. Но если тебе неприятно – что ж, возможен вот такой компромисс. Ему кажется удивительным, что человек, сумевший столь четко сформулировать разницу между жалостью и состраданием, не набрел на такой простой ответ самостоятельно.

– Чему он удивляется? Вроде бы, хорошо меня изучил, должен бы знать, что я всегда прокалываюсь именно на простых вещах… Ладно. Спасибо, Варенька. Попрощайся теперь и дай мне трубку еще на минуточку.

Несколько минут спустя, я получаю трубку. О чем эти двое столько времени щебетали, неведомо. Снова, что ли, о проблемах перевода?

– Михаэль, – говорю, – You are the wonderful evildoer… And you are my best friend, that’s so. Thank You.23

– Нiма за що24 , – неожиданно отвечает он, коверкая украинские слова.

Этого вполне достаточно чтобы остатки твердой почвы ушли у меня из-под ног; боюсь – навсегда.

– I met a nice women from Ukraine last year, – объясняет он, хохоча. – She taught me a few words. I kept them specially for you!25

Ну вот, всегда с ним так. Хоть стой, хоть падай.

Но я не стою и не падаю. Я кладу трубку на рычаг.

Варя тут же вцепилась в мой рукав. Представляю, что мне сейчас предстоит, о да. Но ей-то, бедняге, как ни крути, труднее.

Глаза наши встречаются.

– Он сказал, чтобы я звонила ему, когда буду переводить вторую книгу! – возбужденно говорит она. – И ему очень понравилось, что я заменила “нянькино ризотто” на “детсадовскую манку”, представляешь? А я так боялась за это место, честно говоря, думала: дура, все испортила… Но я ему объяснила, что такое “манка”, и что мы все ходили когда-то в детский сад, и оказалось, он бы сам так написал, если бы жил в России. Не может быть, что он просто из вежливости так говорит, правда?

– О нет. Михаэль ничего не говорит из вежливости, будь спокойна. Он о вежливости вообще понятия не имеет, неужели ты не заметила?

– Это он только с тобой не имеет, а со мной – очень даже имеет. Сказал мне, кстати, ты свинья, что впутал меня в это дело, – она самодовольно щурится. – Мало ли, что переводчик нужен… Дескать, он в присутствии новичка ни за что не стал бы такие вещи обсуждать… Но потом заключил, что такая уж, значит, у меня судьба. И добавил, что мне, в общем, очень повезло – во всех отношениях.

– Конечно, тебе повезло, – вздыхаю. – Вторую неделю со мной знакома, и до сих пор жива. Удивительная, необычайная удача!

– Не шути так, – строго говорит Варя. – И без того страшно и, в общем, грустно. А ты хороший. Это я знаю точно. На том стою и стоять буду.

Я хороший, о да. И весь, имейте в виду, в белом.

Зашибись.

23

Ты восхитительный злодей. И ты – мой лучший друг, такие дела. Спасибо тебе.

24

Не за что (укр.)

25

В прошлом году я познакомился с одной славной женщиной из Украины. Она научила меня нескольким словам. Я хранил их специально для тебя.