Жалобная книга - Фрай Макс - Страница 37

Стоянка VIII

Знак – Рак.

Градусы – 00*00’01” – 12*51’25”

Названия европейские – Альматура, Аламиатра, Альназа, Анатрахия.

Названия арабские – ан-Насра– “Ноздря (Льва)”.

Восходящие звезды – туманность Ясли (эпсилон Рака).

Магические действия – заговоры против узников.

Варенька, в общем, держится молодцом. Страшно ей, конечно, крыша едет в неведомом (не только ей, но и мне неведомом) направлении; путается, не может нашарить вертлявую границу между “на самом деле” и “как будто”, понять: где заканчивается она сама, и начинается бесноватый Валентин Евгеньевич. Обычное дело.

Но держится, повторяю, молодцом.

А я, конечно, скотина бессмысленная и беспощадная. Такого монстрюгу девочке подсунул, самого в дрожь бросает – теперь, задним числом. А поначалу казалось, я – великий стратег. Увлекательное, необычное приключение девушке обеспечил. Чтобы вовек не забыла.

Ну, что да, то да. Вовек и не забудет.

– Я, – говорит жалобно, – теперь спать не смогу.

– Спать, – обещаю, – будешь, как миленькая. И видеть исключительно приятные сны. Уж это я тебе гарантирую.

– Хорошо бы, – вздыхает. – Мне бы, как Мальчишу, ночь простоять, да день продержаться. Простою ли? Продержусь, как думаешь?

Напрасно сомневается. Баюкать – это я, и правда, умею. А уж для нее сегодня, ясен пень, расстараюсь. В лепешку расшибусь.

Дома Варя тут же забирается с ногами на кухонную тахту. Как-никак, обжитое место. Ей тут спокойнее, чем в комнате. Пожалуй, даже заикаться не буду, что можно бы перебраться на диван. В конце концов, возможность вытянуть ноги – не самое главное в жизнь. Есть вещи и поважнее. Душевный покой, например.

Ставлю на плиту чайник, отправляюсь рыться в шкафу. По счастию, все необходимое лежит на поверхности: чистая байковая рубашка, обрезанные до колен вельветовые джинсы, новехонькие шерстяные носки. Вываливаю эту роскошь перед своей гостьей.

– Это, можно сказать, пижама, – объясняю. – Не в юбке же спать будешь, правда?

– Ох, правда! – радуется она. – Мой разум как раз встал в тупик, пытаясь обрести ответ на вопрос: в чем спать? Думала, халат твой банный снова позаимствовать. Но ты, конечно, лучше придумал.

Переодевшись, Варя окончательно преобразилась. Вот так, оказывается, бывает: приводишь в дом шикарную кудрявую даму, а спать укладываешь стриженого подростка неопределенного пола. И ведь никакой магии, сплошное надувательство.

Мне, впрочем, такое “надувательство” пришлось по душе.

– Сделать тебе чаю? – спрашиваю. – С ромом, или без, на выбор. Или сразу спать?

– Сразу спать. Сразу же после чашки чая с ромом, – улыбается. – И поговори со мной, ладно? Расскажи что-нибудь. Только не про дядьку, чью жизнь я прожила. Про дядьку и про жизнь ужасно интересно, но это – завтра. Или еще когда-нибудь. А сегодня расскажи, например, сказку. Ты наверняка умеешь сочинять сказки. Правда же?

– Я был самый крутой сказочник в нашем дворе, – ответствую горделиво. – И когда мы с друзьями прятались на чердаке, где я обычно ораторствовал, десятки посторонних ушей трепетали на ветру от любопытства.

– Примерно так я это себе и представляла, – Варя принимает из моих рук полную кружку сладкого чая, разбавленного двумя столовыми ложками рома. – А ты умеешь рассказывать сказки на кухне? Или полезем на чердак?

– Ни в коем случае. На чердаке хорошо слушать страшные истории, чтобы на обратном пути шарахаться от всякой сохнущей простыни. А я тебе расскажу что-нибудь слащавое и сентиментальное. После трудного дня только такое и катит.

– Очень хорошо.

Она делает несколько глотков, ставит чашку на стол, укладывает руки на подушку, а голову на руки. Готова слушать. А я, кажется, готов рассказывать. Тем более что для меня это единственный шанс исправить давешнюю, почти роковую ошибку. Надо очень, очень постараться.

– Давным-давно… – начинаю, и тут же укоризненно качаю головой. – Нет. Не просто “давным-давно”, а так давно, что скорее никогда, чем когда-то, жил-был Маленький Динозавр. То есть, сначала он не жил и не был. Сначала его вовсе не было. А потом Маленький Динозавр вдруг взял да и появился. Но не родился, как, скажем, щенок, или котенок, а вылупился из яйца. Динозавры – они ведь вылупливаются из яиц, совсем как цыплята. А ты и не знала?

Варя уже окончательно вошла в роль избалованной маленькой девочки. Подыгрывает мне: смеется, головой мотает. Дескать, представления не имела.

– Ну, не страшно, – подмигиваю. – Мне тоже совсем недавно про это рассказали. Раньше в голову не приходило. Зато теперь будем знать.

Кивает с энтузиазмом. Вдохновленный поддержкой слушательницы, продолжаю.

– Надо сказать, что наш Маленький Динозавр вылупился не в самый подходящий момент. Он умудрился покинуть яйцо аккурат в Конце Времен. То есть, не всех времен вообще, а в конце динозавровых времен. Динозавры в ту пору как раз собрались вымирать – ну и времена их, соответственно, в связи с этим подошли к концу. А наши, человеческие времена тогда еще и не думали начинаться. Скажу больше: динозаврам такая глупость, как люди, хотя бы даже и троглодиты пещерные, вообще в голову прийти не могла. Если бы кто-то стал им рассказывать про людей, они бы, пожалуй, забыли на время о необходимости вымирать, и принялись бы хохотать, упершись хвостами в бока. А хохот динозавров, это, скажу тебе, не шуточки. От такого дела гигантские хвощи гнутся к земле, птеродактили сбиваются с намеченного курса и улетают на край света, а из океана выползают моллюски, чтобы посмотреть, что стряслось, уж не упал ли на Землю очередной метеорит? Ан нет, это просто динозавры веселятся. Бывает, ага.

Небольшая пауза: мне нужно видеть восхищенные глаза Вари и, заодно, промочить горло. Вдохновившись и отхлебнув чаю, продолжаю.

– Мама и папа Маленького Динозавра были Печальные Динозавры. Имен у них не было: когда динозавры узнали, что живут в Конце Времен, они и думать забыли про имена. Вымирать – дело серьезное, тут на всякую ерунду отвлекаться не следует, – так они полагали. Большие существа вообще отличаются серьезностью и основательностью: чем больше, тем серьезнее. А динозавры, как известно, были большие звери. Некоторые размером с трехэтажный дом, некоторые – с пятиэтажный, а некоторые еще больше. Таких огромных зверей никогда больше не было на Земле. Разве что, киты, но они, строго говоря, живут не на земле, а вовсе даже в океане. А значит, не считаются.