Жалобная книга - Фрай Макс - Страница 40

Что же касается Маленького Динозавра, он быстро взял себя в руки, и дождь прекратился. Оно и хорошо: у того, кто недавно стал облаком, много других забот. Нужно научиться парить в небе, кататься на ветре, окрашиваться солнечным светом, и еще многим важным вещам, о которых те, кто ходит по земле, даже не догадываются. Зато облакам не нужно размышлять о Смысле Жизни. Им это даже противопоказано. Какой уж тут смысл.

Динозавры, как известно, вымерли так давно, что теперь даже трудно поверить, будто они действительно жили на Земле. Сказочные драконы, мифические звери-песьеглавцы и девушки-русалки с рыбьими хвостами – и те выглядят куда правдоподобнее, чем динозавры. Но облачко в форме динозавра по-прежнему путешествует по небу. Иногда, впрочем, оно забавляется, принимает причудливые, фантастические формы – в точности, как те узоры, которые рисовал на песке Маленький Динозавр. Так уж оно развлекается. Но чаще всего это облачко похоже на динозавра. Его вполне можно увидеть в небе, над любым городом – если, конечно, повезет.

Выдержав паузу, добавляю:

– Но тебе-то уж точно повезет. Это сразу видно. Невооруженным глазом.

– Спасибо на добром слове, – сонно бормочет Варя. – На всех добрых словах тебе спасибо. Такая сказка прекрасная… Ты слышал ее где-то, или на ходу сочинял?

– Сочинял, – говорю. – Но не совсем на ходу. Дня три назад придумал, все записать собирался, да руки не доходили. А теперь и записывать не обязательно. Вполне достаточно, что ты ее услышала. Пусть это будет только твоя сказка.

– Спасибо, – повторяет она. – Теперь я, наверное, все-таки посплю. Думаю, получится…

Очень может быть. Но я в таком деле на случай не полагаюсь. Только на себя. Поэтому кладу руку ей на лоб, сам закрываю глаза, сосредоточившись, шепчу тихонько:

– Все уснули до рассвета,

Лишь зеленая карета,

Лишь зеленая карета

Мчится, мчится в вышине,

В серебристой тишине.

Это просто детский стишок, сочиненный неизвестным поэтом8 , но в моих устах он становится могущественным заклинанием. Случайный подарок почти случайного знакомца; мне всю жизнь отчаянно везло на мимолетные чудесные встречи. Этим стишком я кого хочешь усыплю – кроме, разумеется, себя. Себя околдовать труднее, чем постороннего человека. Да что там, почти невозможно. Известный капкан.

Поэтому посижу, покурю. А потом, на рассвете, может быть, заснется. Там поглядим.

Смотрю на спящую Варю, умиляюсь. Чувства мои, вероятно, похожи на отцовские – с той только разницей, что отцы редко бывают так заинтригованы собственным душевным раздраем. Все же для них эта диковинная смесь умиления, восхищения, инстинктивной готовности принять на себя всю ответственность за чужую жизнь и потаенного, почти немотивированного ужаса перед этой ответственностью – в порядке вещей. А для меня внове. Поэтому в голову лезет всякая романтическая ерунда.

Самый традиционный сюжет: благородный рыцарь спасает прекрасную принцессу от дракона, – говорю я себе. – Так то и дело бывает. Драконьей колбасой уже, небось, сироты по приютам давятся, которое столетие. Кого не хватает на этом сказочном рынке труда, так это специально обученных рыцарей, готовых проводить к драконьему логову всякую принцессу, жаждущую встречи с Неведомым. Не факт ведь, что ее именно сожрут. Так считается, да, но мало кто проверял.

Ну, вот и проверим заодно. Важно только оставаться рядом с принцессой, пока намерения дракона неясны. Если вдруг все же жрать вознамерится, пусть обоих лопает. Так, по крайней мере, честно.

Голова моя сама опускается на руки, не выдержав столь тяжкого труда. Обдумывать всякие глупости на рассвете, пытаясь выдать вялое течение бесхозных мыслей за интеллектуальный подвиг – то еще занятие. Голова моя не желает ввязываться в столь безнадежную затею, она предпочитает отяжелеть и опуститься на руки до начала пыточных умственных работ. И это лишний раз доказывает, что у меня чертовски хорошая голова.

– Что за карета такая? Почему зеленая?

Открываю глаза. За окном идет снег, поэтому в комнате сумеречно и очень светло одновременно. Я лежу на диване. Когда и как туда перебрался, неведомо. Но автопилот у меня молодец, вот только за дело берется лишь в самых крайних случаях. Ну, и то хлеб.

Варя сидит на полу, подле дивана, скрестив ноги.

– Извини, что разбудила, – говорит. – Просто уже полдень. Я подумала, поздно…

– Поздно – что? – спрашиваю, отчаянно тряся головой. Готов поклясться, что с волос моих во все стороны летят брызги сна, который теперь уж не вспомнить. И фиг с ним.

– Извини, – вздыхает. – Просто я места себе не нахожу с тех пор, как проснулась.

– Да уж, места здесь мало, – улыбаюсь. – Надо было сразу меня будить. Нечего со мной церемониться. Ты хоть кофе нашла? И все остальное…

– Я, честно говоря, только в душ успела сходить. А потом сразу пришла тебя мучить… И все-таки, “Зеленая карета” – что это было? Когда я засыпала, ты вдруг стал рассказывать про зеленую карету. Но я все пропустила.

– Ничего ты не пропустила. Это была колыбельная, – смеюсь. – Просто колыбельная. Ты еще пять минут поживешь без меня? Мне бы тоже в душ. Я быстро.

– Хоть десять, – мужественно соглашается Варя. – Я кофе пока могу сварить.

– Вот это было бы славно, – радуюсь.

Зря радовался. Неспособность Вареньки приготовить хороший кофе была явлена столь драматически, что я бы, пожалуй, не взялся исправлять эту ошибку природы. Вроде бы, воду в джезву она лила родниковую, как положено, и кофе не экономила, а результат вышел удручающий. Передержала на огне, до кипения довела, ясно. И, кажется, не только это.

Я сделал вид, что все в порядке, но про себя решил к плите ее больше не подпускать. Лучше уж сам. Справлюсь как-нибудь. Сколько уж лет справляюсь.

– Лишь зеленая карета мчится, мчится в вышине, – мечтательно повторяет Варя. Ей-то собственное варево по душе. Разбавила сливками, пьет и облизывается, как котенок. – Видишь, кусочек про карету я запомнила. Такой хороший стишок. Успокаивает.

– Если так, тверди его почаще, – советую. – Спокойствие тебе пригодится.

8

Поэт на самом деле вполне известный. Дриз Овсей Овсеевич. Снотворным заклинанием каким-то образом стал отрывок из его колыбельной «Зеленая карета».