Путешествие на Запад. ТОМ III - Чэн-энь (Чэнъэнь) У - Страница 94

94

Зять царя драконов выслушал Сунь У-куна и с холодной усмешкой произнес:

– Так, так, так! Значит, ты идешь за священными книгами? Зачем же тебе понадобилось соваться в чужие дела без всяких к тому причин! Пусть даже я украл сокровище пагоды, тебе-то что? Ты ведь идешь за священными книгами! Ну и иди!

– Э, да я вижу, этот негодяй и грабитель понятия не имеет о справедливости! По-твоему выходит, что раз я не получал милостей от повелителя той страны и не ел его хлеба, значит, мне не следует помогать ему и оказывать услуги; но можешь ли ты понять, что в течение нескольких лет невинно страдают монахи монастыря Золотое сияние, которые приходятся мне собратьями, и причиной их страданий являетесь вы со своим тестем, так как похитили сокровища их пагоды и осквернили ее. Как же могу я не вступиться за них и не снять с них напраслины?

– Ну, в таком случае нам придется померяться силами. Пословица гласит: «Когда воюют – не остается места для жало – сти», а потому не обижайся, если я буду беспощаден! Смотри, рас – прощаешься с жизнью, и не придется увидеть священных книг!

Эти слова привели Сунь У-куна в ярость, и он осыпал оборотня ругательствами:

– Подлый разбойник, оборотень! – запальчиво воскликнул он. – Какими же ты обладаешь силами, что смеешь так говорить со мной? Подойди поближе и отведай посох твоего отца!

Но оборотень ничуть не испугался, отбил секирой удар, и вот на горе Каменный хаос разгорелся бой. Это было лютое побоище. В память о нем сложены такие стихи:

Ограбив пагоду, лишив ее сиянья,Те оборотни заслужили наказаньяЗа святотатство, дерзость и разбой.Разгневан был правитель государства,Узнав про их злодейство и коварство,И царь драконов утратил свой покой,Когда, дрожа, ему признались бесы,Что Сунь У-куну шашни их известныИ что грозит им небывалый бой.Царю драконов это не по нраву;Он созывает всю свою оравуИ держит с нею горестный совет,Сражаться им с противником иль нет?Однако зять его девятиглавыйУже в доспехи новые одет:Неосторожный рвется в бой кровавый!Весьма самонадеян бес лукавый,Грозя достойному сопернику расправой:Самонадеянность – источник многих бед,Когда не служит истине и праву;Велик и страшен Сунь У-куна гнев:О благе храма древнего радея,Искусно славным посохом владея,На беса он бросается, как лев,Стремясь жестоко поразить злодея.Но тот, в искусстве бранном преуспев,Своей секирой верною гордится,И сам торопится с врагом сразиться,И нападает сам, рассвирепевОн сыплет дерзновенными речамиИз восемнадцати разверзтых губ,Своими восемнадцатью очамиПронзает, словно острыми мечами –Глаза его страшны, а голос груб.У Сунь У-куна руки, что железо –Не меньше тысячи, пожалуй, цзиней весом, –Их озаряет благодатный луч,Чтобы помочь ему в сраженье с бесом;Однако тот и ловок и могуч!Секира с посохом взлетают быстро,И, опускаясь, порождают искры,Сверкают, словно молнии из туч.«В чужую ссору лезешь, ты, безумный! –Кричит в сердцах противник Сунь У-куна, –Зачем суешь в чужое дело нос?».«А ты зачем сокровища унесИз пагоды чужой, скажи на милость?Быть может, для тебя они хранились?Что мне ответишь ты на мой вопрос? –Мудрец ему кричит с великой злобой: –Верните все, что вы украли оба,И ты и твой звероподобный тесть,Иль вам обоим головы не снесть!».Шум поединка слышен повсеместно –В широком поле и в ущелье тесном,В глуши лесов и в тишине небес.Сражаются враги, но неизвестно,Кто – Сунь У-кун или оборотень бес –Получит в этой битве перевес.

Более тридцати раз схватывались противники, но так и нельзя было сказать, кто победит. Чжу Ба-цзе стоял у подножья горы и наблюдал за боем. Наконец он решил, что бой в самом разгаре, поднял свои грабли и стал подкрадываться, чтобы нанести оборотню удар в спину. Но, как вы знаете, читатель, у беса было девять голов и девять пар глаз. Заметив, что Чжу Ба-цзе подкрадывается сзади и готовится нанести удар граблями, он сразу же отбил грабли концом секиры, в то же время лезвием отразив удар посоха. Прошло еще не то пять, не то семь ожесточенных схваток, но тут бес почувствовал, что ему не устоять перед двумя противниками. Он перекувырнулся, подскочил и сразу же принял свой настоящий облик, превратившись в страшную гидру с девятью головами.

Увидев такое чудовище, можно было умереть со страху!

Вы только послушайте!

Покров на ней из ярких, пестрых перьев,Подбитых снизу легким пухом белым,На лапах когти остры, как у зверя,И как из глыбы высечено телоВ длину она с морскую черепаху,А поперек, пожалуй, в три обхвата;Крыла у ней – огромного размаха,И девять глав на шее волосатой.Чудесный гриф, что прочих птиц сильнее,И с каждою из них готов сразиться,Остерегается встречаться с нею,От зорких глаз ее спешит укрыться.Их леденящий взгляд и дик и злобен,И голос зычен и громоподобен.

– Брат! – вскричал Чжу Ба-цзе, напуганный страшным видом оборотня в образе летающей гидры, – с тех пор как я принял облик человека, я еще не видывал такого страшилища. От кого могла народиться этакая гадина, не то зверь, не то птица?

– Да, действительно редко встретишь нечто подобное, – отвечал Сунь У-кун. – Очень редко, это верно. Погоди, я все же попробую одолеть его.