Путешествие на Запад. ТОМ IV - Чэн-энь (Чэнъэнь) У - Страница 138

138

К изображению летнего пейзажа:

Долго тянутся дни,Не спешат разгореться закаты.Звездный Ковш в небесахУстремлен на полуденный край.Как багряным огнем,Лепестками оделись гранаты,Облаками цветовС ними спорят деревья хуай.В старых парках дворца,Среди зарослей ивы плакучейПесня иволги вьетсяИ крики стрижей над рекой.Свежий ветер струитОтголоски их звонких созвучийИ под полог багряныйДоносит в дворцовый покой.

К изображению осеннего пейзажа:

Запах спелых плодовДолетает из каждого сада,Мандарин еще зелен,Зато пожелтел апельсин.Кипарисы и сосны темнеют.Они словно рады,Что серебряный инейПокрыл их до самых вершин.Приоткрыв лепестки,Сотни астр вдоль оград запестрели,Разноцветным узоромБлестя, как живая парча.Где-то слышится песняИ вместе с напевом свирелиК облакам улетает,В осенних просторах звуча.

К изображению зимнего пейзажа:

Как ясны небесаПосле нескольких дней снегопада!Легок воздух морозный,И снег под ногами хрустит.Удивительной сталаХребта голубая громада,Скал причудливый гребень,Как белая яшма, блестит.В печках тлеет кизяк,Тянет запахом добрым и милым:Это пахнет из комнатТопленым, густым молоком.Звонко девы поют,Прислонясь к изумрудным перилам,И в цветных рукавахПрячут зябкие ручки тайком.

Правитель еще больше обрадовался, когда прочел эти стихи, так подходившие к стихам на картинах. От удовольствия он даже прочел вслух последнюю строку: «Звонко девы поют, прислонясь к изумрудным перилам, и в цветных рукавах прячут зябкие ручки тайком». Правитель тут же велел переложить на музыку стихи Сюань-цзана, и весь день музыканты их исполняли.

В это время Сунь У-кун, Чжу Ба-цзе и Ша-сэн пировали в беседке Весна. Каждый из них хлебнул несколько чарок вина и слегка захмелел. Они собрались было пойти за своим наставником, но, увидев, что он сидит вместе с правителем, раздумали. Чжу Ба-цзе разобрал хмель, и он принялся горланить:

– Эх-ма! До чего же весело живется! Сегодня уж я наелся и напился как следует! Пока сыт, надобно пойти поспать!

– Да разве можно! – засмеялся Ша-сэн. – Ты, братец, видно, совсем не занимался самоусовершенствованием. Как же можно сразу спать после такой сытной еды?

– Что ты понимаешь! – возразил Чжу Ба-цзе. – Есть такая пословица: «Кто поевши не растянется, тот жир себе не нагуляет!».

В это время в беседку вошел Сюань-цзан и накинулся на Чжу Ба-цзе.

– Мерзавец! Совсем обнаглел, мужлан этакий! – гневно закричал он. – Где ты находишься? Как смеешь горланить здесь! Знаешь ли ты, что, если правитель рассердится, тебе несдобровать?

– Ничего он мне не сделает! – ответил Чжу Ба-цзе. – Мы породнились с ним, и он должен относиться к нам как к родственникам. Ему даже и укорять нас теперь неудобно. Как говорится, мы с ним «неразлучная родня, разлюбезные сватья»! Чего же ты боишься? Мы ведь шутим…

Наставник не вытерпел. Он грозно прикрикнул на Чжу Ба-цзе и обратился к остальным ученикам:

– Ну-ка, держите покрепче этого дурака! Я ему всыплю сейчас двадцать палок, чтобы он прозрел!

Сунь У-кун не долго думая схватил Чжу Ба-цзе и повалил ничком, а наставник вооружился палкой и принялся бить его.

– Отец! Зять! Смилуйся! Пощади меня! – завопил Чжу Ба-цзе.

Стоявшие сбоку придворные чины вступились за него. Чжу Ба-цзе с трудом поднялся на четвереньки и загнусавил:

– Хорош дорогой гость, нечего сказать! Вот так «зять»! Еще не породнился, а уже начинает расправляться по-царски!

Сунь У-кун зажал ему рот и крикнул:

– Замолчи! Ложись лучше спать скорее!

Они провели еще одну ночь в беседке Весна. На другой день с самого утра снова началось пиршество.

В радости и веселье незаметно прошло несколько дней и, наконец, наступило утро счастливого дня, – двенадцатое число! Чины трех разных отделов, состоявшие при стольничьем приказе, явились к правителю с докладом:

– Со дня получения всемилостивейшего повеления восьмого числа было начато сооружение свадебного помещения для уважаемого зятя, каковое ныне уже закончено! – сообщили они. – Все готово для приема приданого от царевны-невесты, и мы почтительно пребываем в ожидании оного. К свадебному пиру тоже все готово. Скоромных и постных яств будет подано более, чем на пятьсот столов!

Государь был очень рад и уже хотел предложить своему нареченному зятю отправиться на пир, как вдруг из внутренних покоев дворца появился придворный чин. Он предстал перед государем и доложил ему:

– Десять тысяч лет тебе здравствовать, государь! Тебя просит пожаловать матушка-государыня! – проговорил он.

Государь тотчас же направился во внутренние покои. Тем временем царицы из трех дворцов и придворные девы из шести палат провели царевну-невесту во дворец Озаренный солнцем и там весело шутили. Вот уж поистине всех этих девиц можно было бы сравнить с букетом цветов или с разноцветной парчой! Они были так прелестны, что, право, превосходили любую красавицу из Лунного дворца и даже из небесных чертогов. И уж во всяком случае ни одна из них не уступала придворным служительницам бессмертной Небесной царицы.

Вот послушайте, что говорится о них в стихах:

Прекрасная свадьба!Радость! Радость! Радость!Веселитесь и пойте,В брак вступает чудесная пара,На прекрасной царевнеМуж достойный желает жениться,А невеста красиваИ нежна, как цветок ненюфара,С ней и лунной царице –Величавой Чан Э – не сравниться!На вишневые губки,На жемчужные зубки взгляните,На пунцовые щечки,Что алее весенних пионов,В волосах, как живые,Золотые колышутся нити,И блестят ее шпилькиС головами жар-птиц и драконов.Легок стан ее гибкий,Словно стебель цветка молодого.В пышный зал она сходитПо ступеням сверкающих лестниц.Ароматами веяИ блистая одеждой парчовой.Проплывает по залуВ хороводе нарядных прелестниц.Встреча! Встреча! Встреча!Мы сегодня встречаемТу, что всех превзошла и пленила,И лицом и нарядомС ней сама Мао Цян не сравнится[64] ,Дев из Чу знаменитыхКрасотой она дивной затмила,Пред ее совершенствомНиц падут все земные столицы.Вдвое краше невестаВ ослепительном свадебном шелке,А чиста, благородна,Словно лилия иль орхидея.Золотыми огнямиБлещут кольца ее и заколки,Лишь цветок или яшмаКрасотою сравнились бы с нею.Лик ее набеленныйВыражает и знатность и славу,Брови тонки, как нити,Как далеких вершин очертанья,Средь нарядных подружекВыступает она величаво,А улыбка и взорыИ скромны и полны обаянья.Прекрасна! Прекрасна! Прекрасна!Как небесная дева,Как бессмертная дева – прекрасна!Сколько прелести гордойВ каждом взоре ее, в каждом жесте!Все любви в ней достойно,Все волнует глубоко и страстно,И помада и пудра –Все к лицу нашей юной невесте.Право, можно подумать,Что явилась она в это утроНе из царского дома,А с далекой вершины Тяньтая.Так изящны манеры,Так звучат ее речи премудро,Так сияет улыбка,С нежных губ ароматом слетая.Под мелодию флейты,Под родные девичьи напевыВ хороводе веселомВьется птицей она золотою.Пусть нежны и красивыВкруг нее благонравные девы –Ни одна не сравнитсяС бесподобной ее красотою!Свадьба! Свадьба! Свадьба!Орхидеями пахнет,Веет мускусом пряным и томным,Молодые красавцыПеред входом рядами застыли,Девы пестрой толпоюСобираются в зале огромном,И придворные дамыСвои пышные платья сменили.А царевна-невестаОдеянием новым блистает,3 Взбиты пышной прическойБлаговонные, черные пряди,Из-под верхней одеждыРазноцветная юбка спадает.И горят самоцветыНа ее драгоценном наряде.Вот послышались в залеЗвуки музыки дивно согласной,И в кружащемся танцеЦвет лиловый смешался с пунцовым,И для радостной встречиЭтой царственной свадьбы прекраснойМы в счастливое утроСобираемся в зале дворцовом!