Путешествие на Запад. ТОМ IV - Чэн-энь (Чэнъэнь) У - Страница 41

41

Не успел пронестись ураган, как вдруг весь храм наполнился ароматом орхидей и мускуса и послышался нежный звон яшмовых подвесок. Сунь У-кун насторожился, поднял голову и стал всматриваться. Ба! Да это была настоящая красавица, которая шествовала прямо к алтарю Будды. Сунь У-кун стал нараспев читать сутру, притворясь, что не замечает деву. Красавица подошла к нему, нежно обняла и спросила:

– Что за сутру ты читаешь, блаженный отрок?

– Ту, что должен прочесть по обету, – ответил Сунь У-кун, ничуть не смущаясь.

– Но ведь все уже давно спят, отчего же ты бодрствуешь? – спросила дева.

– Как же мне не читать, ведь я дал обет! – отвечал Сунь У-кун, словно оправдываясь.

Красавица еще крепче обняла его и поцеловала в губы.

– Пойдем со мною на задний двор! Там мы с тобой позабавимся, – предложила она, пытаясь увлечь за собой послушника.

Сунь У-кун нарочно отвернулся, чтобы подзадорить оборотня, и сказал:

– Ты, видно, ошиблась во мне!

– А ты умеешь гадать по лицу? – перебила его дева.

– Да, кое-что смыслю в этом, – ответил Сунь У-кун.

– Ну, так отгадай, кто я такая! – лукаво попросила красавица.

– По-моему, – сказал Сунь У-кун, – ты любишь тайком предаваться любовным утехам и за это свекор со свекровью выгнали тебя из дому.

– Вот и не угадал! Вот и не угадал! – обрадовалась дева. – Слушай кто я такая:

Не свекор,Не жестокая свекровьМеня за незаконную любовь,Озлобясь,Из дому навек прогнали.Судьба моя в той жизни решенаНа горе мне.И не моя вина,Что бедной мнеВ мужья мальчишку дали.Не ведал он,Как быть ему с женой,Вдвоем со мнойОставшись в брачной спальне.И убежала я…Что может быть печальней?С тех пор приходится мне жить одной.

Давай проведем вместе эту звездную ночь. Я знаю, что свидание с тобой самой судьбой мне назначено. Мы пойдем на задний двор и там понежимся, как пара чудесных птиц Луань! – закончила дева и потянула за собой Сунь У-куна.

Сунь У-кун выслушал ее и подумал про себя: «Те глупые послушники поддались соблазну любовных утех, а потому распрощались с жизнью. Теперь она, видимо, хочет и меня провести». Отпрянув от девы, он округлил глаза:

– Я ведь монашеского звания, милая тетенька! Мне еще очень мало лет, и я не знаю, что значит понежиться.

– Пойдем со мной! – тянула его дева. – Я научу тебя.

Усмехнувшись про себя, Сунь У-кун подумал: «Ладно, так и быть! Пойду посмотрю, что она собирается сделать со мной».

Обнявшись, они вышли из храма Будды и направились к огороду на заднем дворе. Вдруг дева-оборотень неожиданно подставила ножку Сунь У-куну, и он упал наземь. Сама же она с возгласами: «Любимый мой! Дорогой мой!» – ухватила его руками за то место, которое, читатель, нельзя назвать. Сунь У-кун подумал: «Ай-ай-ай! Она и впрямь собирается сожрать меня, старого Сунь У-куна!».

Схватив ее за руки, он ловким движением ног повалил ее, и она покатилась по земле.

– Милый мой! Ишь ты каков! – закричала дева-оборотень. – Оказывается, сумел повалить свою тетеньку!

Тем временем Сунь У-кун стал прикидывать: «Когда же еще, как не сейчас, расправиться с этим оборотнем! Ведь правду говорят: «Кто первый бить начнет – выигрывает, кто опоздает – проигрывает!».

Сунь У-кун скрестил руки, выгнул спину, подпрыгнул, принял свой первоначальный облик и принялся вертеть колесом железный посох с золотыми обручами, готовясь нанести оборотню сокрушительный удар по голове.

Повалившись наземь, дева-оборотень струхнула: «Вот так послушник, – с тревогой подумала она, – какой злющий!». Теперь перед ней был не кто иной, как ученик Танского монаха, Сунь У-кун. Но это ничуть ее не испугало.

Вы только послушайте, что это был за оборотень!

Крепок нос у нее,Словно клюв или выступ железный.Вся в серебряной шерсти,Ни зверь она, ни человек.Домом служат ей норы,Приютом – туманные бездны,И в любой котловинеГотов ей надежный ночлег.Триста лет, как возникла она,И не ведала сродуНи добра, ни любви,Хоть была на вершине Линшань,Но наелась там воску, цветовИ душистого меду,И низвергла с небес ееБудды могучая длань.Но назвал ее дочерьюЦарь То-та Ли, что над намиВ небесах, и сестрою НаследникаСтала она.То не птица Цзинвэй[25] ,Что моря завалила камнями,Не Ао – черепаха,Что выдержать горы должна.Не страшны ей драконы – мечиКолдуна Лэй Хуаня;Преградить ей дорогу не в силахЯнцзы или Хань;Не грозит ей погибельюНож знаменитый Люй-цяня,Что пред нею вершина ХэньшаньИли горы Тайшань!А захочет онаОбернуться к нам ликом девичьим,И цветок и лунуЗатмевает ее красота.Кто помыслит тогда,Что под этим чудесным обличьемМорда мерзкой лисицы таитсяИль образ крота?

Обладая великими чарами, оборотень сразу же вооружился двумя обоюдоострыми мечами и принял бой. Раздался громкий звон скрестившегося оружия: «дин-дин – дан-дан». Оборотень ловко отражал удары Сунь У-куна: укрываясь слева, нападал справа, делал выпады вправо и отступал влево. Сунь У-кун хоть и был сильнее, но не мог сразить врага. И вот опять поднялся сильный северный ветер, и ущербная луна померкла. Посмотрели бы вы, как они сражались! Ну и хорош был бой!

Вот послушайте:

Дунул ветер, взвились вихри,Вся страна пришла в смятенье.Звезды яркие затмились,Еле виден свет луны.Но в обширном храме БуддыТишина и запустенье,И других божеств молельниВсе безмолвием полны.А в саду, в тени деревьев,Грохот слышен, звон и крики.Сунь У-кун, боец великий,Небом признанный мудрец,И красавица колдунья,Оборотень многоликий,Состязаясь в грозных чарах,В бой вступили наконец.Сердце девы, словно птица,Выскочить на волю хочет,Прочит смелому монахуСмерть от острого меча.Но и сердце Сунь У-кунаГрозной яростью клокочет,И красавицу колдуньюБьет он посохом сплеча.Как у злобной чаровницыДва меча летают ловко!Дьяволица, а не дева!Образ демонский, как встарь!Но, чтоб посохом сражаться,Тоже ведь нужна сноровка,И в проворстве Махарачже[26] Равен обезьяний Царь!Посох с грохотом летает,Раздается гул удара;Словно молнии, порхаютДва меча в густой пыли.Или уточек влюбленныхВ храме разлучилась пара?Иль красавицу в чертогахХитрой сетью оплели?Здесь рыдают обезьяны,Слыша гром и гул сраженья.Там испуганные гуси,Всполошились и кричат.Восемнадцати архатовДух исполнен восхищенья.Тридцать два небесных сводаВ изумлении молчат.