Путешествие на Запад. ТОМ IV - Чэн-энь (Чэнъэнь) У - Страница 80

80

Только когда весь пещерный дворец сгорел дотла, Сунь У-кун, Чжу Ба-цзе и дровосек вернулись к Танскому монаху. Тем временем оборотень очнулся, и Танский монах, услышав, как он рычит, закричал:

– Братцы! Оборотень проснулся!

Чжу Ба-цзе подбежал с граблями и одним ударом убил оборотня, отчего тот сразу же принял свой первоначальный облик. Оказалось, что это был пятнистый барс.

– Ишь ты, какой пятнистый! – сказал Сунь У-кун. – Это из породы пожирателей тигров. Научился еще в человека преображаться! Ну, теперь тебе конец пришел, – никогда больше не будешь наносить вреда людям!

Танский монах, не переставая благодарить Сунь У-куна, стал влезать на оседланного коня.

– Отец! – остановил его дровосек. – К юго-западу отсюда, совсем недалеко, находится моя убогая лачуга. Прошу побывать у меня, повидаться с моей матушкой, пусть и она поклонится и поблагодарит за великую милость, которую вы все оказали мне. После я выведу вас на дорогу!

Танский монах обрадовался, он не сел на коня, а пошел пешком вместе с дровосеком и своими учениками. Они шли по извилистой тропинке, и вскоре их взорам представилась скромная хижина дровосека в горах:

Каменистая тропкаТравою и мхом поросла,И опутали узкую дверцуГустые лианы.Отовсюду стеснили лачужкуСтволы-великаны,Исполины-утесы столпились,И мгла облегла.Пестрых пташекРазносится по лесу щебет и свист.Там приметишь ты сосен огромныхУгрюмую хвою,Там ты заросли встретишь бамбукаС веселой листвою.Сколько разных цветов!И ручей меж цветов серебрист…И в ущелье седом,Где туманы клубятся от века,За стеною бамбукаЛачужка стоит дровосека.

Путники издалека увидели старушку, которая стояла у входа, прислонившись к дверце. Слезы струились из ее глаз. Она горько плакала о своем сыне, взывая к духам неба и земли.

Увидев родную матушку, дровосек оставил Танского монаха и побежал вперед. Приблизившись к лачуге, он бросился на колени:

– Матушка! – воскликнул он дрогнувшим голосом. – Твой сын вернулся!…

Старушка обняла сына.

– Сынок мой! – заговорила она. – Уж чего только я не передумала за эти дни, что тебя не было дома! Я уж говорила, что сам властитель горы схватил тебя и лишил жизни. Вся душа моя изныла и сердце изболелось… Раз с тобой ничего не случилось, почему же ты так замешкался и только нынче вернулся домой? Где твои веревки, коромысло, топор?

Дровосек, поклонившись матери до земли, отвечал:

– Матушка! Меня в самом деле схватил властитель горы и привязал к дереву. Я уж не думал, что останусь в живых. За счастливое избавление от гибели я обязан почтенным отцам-монахам! Вот этот почтенный отец, – сам архат из восточных земель; он послан Танским императором на Запад, к Будде за священными книгами. Его тоже схватил властитель горы и привязал к дереву. А эти почтенные монахи – ученики архата, обладающие великими волшебными чарами. Они с одного удара убили властителя горы, который оказался оборотнем пятнистого барса. Всех его бесов и бесенят сожгли без остатка. Они же спасли почтенного своего наставника, а заодно и меня, что поистине является милостью, равной Небу по высоте и Земле – по глубине! Если бы не они, я бы погиб. Теперь, наконец, здесь, на горе, воцарится спокойствие, и я смогу ходить без опаски даже глухой ночью.

Старушка, выслушав сына, стала поочередно кланяться Танскому монаху и его ученикам, пригласила их в лачугу и усадила. Там мать и сын стали снова отбивать земные поклоны и благодарить за спасение. Затем они наспех приготовили постное угощение, чтобы накормить монахов в знак благодарности.

– Брат-дровосек! – сказал Чжу Ба-цзе. – Ты не хлопочи и не старайся накормить нас досыта. Я знаю, что ты живешь бедно и твоего достатка едва хватит на одну мою еду.

– Не скрою от тебя, отец наш, – сказал дровосек, – что живу здесь, в горах, действительно очень бедно и не могу угостить тебя изысканными яствами: грибами «сянтань», грибами «могу» да еще сычуаньским перцем с разными дорогими приправами. Могу только предложить дикорастущие овощи, чтобы хоть как-нибудь выразить вам свою признательность…

Чжу Ба-цзе рассмеялся.

– Не дразни! Давай что есть, да только поскорее. Мы очень проголодались.

– Сейчас! Сейчас! – торопливо ответил дровосек. И действительно, прошло немного времени, и столы и табуретки были вытерты и расставлены, а затем подали еду, которая на самом деле состояла только из блюд дикорастущих овощей и растений.

Всех яств я перечислить не берусь!…Как одуванчики нежны на вкусПоджаренные!С уксусом приятныНакрошенные стебли богудин,И портулак, как роза, ароматный,И сладковатый овощ янь чан ин,Всегда растущий у речной воды.Побеги нежного, душистого бамбукаЯн цзы бу лая, а на нем рядыХрустящих сочных почек.Вместо лукаВот ма лань тоу; от него вблизиДымится мякоть гоу цзяо цзи.Здесь горьких трав и сладких трав избыток;Вкусны кошачьи ушки, и не плохЛесной отлично сваренный горох.Размешанные с мякотью улитокЦзян дао гу и листья ню тан лиРядами на простой поднос легли –С пастушьей сумкой смешаны, в имбирнойПодливе, и дымящейся и жирной.И няо ин хуа поджарены цветы,Приятно их глотать с чилимсом вместе.Пугэня корни оценил бы тыИ цзяо эр коренья и цветы,Чисомайнян – в румяном, нежном тесте…А вот «монаха ряса»; но, заметь,Ее ты можешь съесть, но не надеть!Простой травы, ненужной, подзаборнойНемного «дикой конопли» возьми:Хотя она не ценится людьми,Но вкусно приготовлена бесспорно.Густых лесов, лугов нагорных дань –Хасунь – трава и бяоэр лин дань,На масле жаренные, пригодятся.Из чернобыльника густой отвар,И ароматная трава цинхар, –Над ней недаром бабочки кружатся!Собрать побольше ян эр ту стеблейИ листьев златоцветника легко ведь, –Из них без перца и других затейОтличнейшее блюдо приготовить!Так скромный дровосек, в лесу собравРазличных овощей и диких трав,Добавил постный соус и приправу.Успел запечь, поджарить и сварить,И, чтоб своих спасителей почтить,Устроил пир –и угостил на славу!