Королевский пират - Фейст (Фэйст) Рэймонд Элиас - Страница 87

— Ники, что с тобой сделалось?! На тебе лица нет!

Смысл его слов не сразу дошел до принца. Теперь, когда опасность была позади, силы его покинули. Он больше не мог противостоять слабости и боли. Левая нога подогнулась, и он с протяжным стоном опустился на дощатый пол рядом с мертвым пиратом. Амос, Гарри и Маркус подняли его на руки.

— Нога… — пробормотал Николас и закрыл глаза.

В комнату снова внесли стулья и на один из них усадили Николаса. Гарри стянул с его левой ноги сапог и издал крик ужаса: левая ступня принца представляла собой сплошной красно-фиолетовый синяк.

— Праведные боги! — выдохнул Маркус. — Она выглядит так, будто лошадь ступила на нее копытом!

— Но отчего такое могло с ним приключиться? — недоумевал Амос. Он с надеждой взглянул на подошедшего исалани. Однако чародей не попытался не только исцелить принца, но даже объяснить случившееся. Он молча покачал головой и отошел в сторону.

Через несколько томительных минут Николас почувствовал, что боль начала стихать. Отек спал, синяк исчез, словно его и не было. Николас откинул голову на спинку стула. Он чувствовал теперь лишь усталость и легкое головокружение.

— Ты что-то мне говорил, Амос, — обратился он к Траску, — но я не расслышал твоих слов.

— Я спрашивал, что с тобой стряслось. Ты побелел, как полотно, и выглядел не краше Рендера. Ты часом не ранен?

Николас взглянул на свой ушибленный локоть. По предплечью расползался кровоподтек, но кожа была цела.

— Нет, это пустяки. Стукнулся локтем об эфес.

— Прежде ведь ты часами мог фехтовать левой рукой, — с недоумением произнес Гарри. — А нынче тебе это едва удалось. В чем же дело?

— Не знаю, — помолчав, ответил Николас. — Наверное, это все из-за ноги. Она у меня уж давно так не болела.

Амос и остальные крайдийцы снова внимательно посмотрели на его левую ступню. На вид она была теперь совершенно здоровой и ничем не отличалась от правой.

— Ее ведь давно уже исцелил колдун Паг, — буркнул Гуда.

Николас помотал головой:

— Она все равно то и дело начинает болеть. А нынче я из-за нее едва не лишился жизни! Это была просто пытка: с каждым моим движением боль делалась все сильнее. Я боялся, что упаду без чувств и Рендер меня заколет.

— А теперь она все еще тебя беспокоит? — с любопытством спросил Накор.

Николас поставил ногу на пол.

— Совсем немного. А скоро, наверное, и совсем перестанет.

Накор снова понимающе кивнул, но не сказал больше ни слова.

Амос перевел взгляд на капитанов, которые тихо о чем-то переговаривались между собой.

— Надеюсь, теперь вы довольны. Ваши законы соблюдены в точности. — Кобчик величественно ему кивнул и вернулся к прерванному разговору. Траск обратился к Маркусу и Гарри:

— Возьмите с собой человек десять наших матросов и отправляйтесь на корабль Рендера вместе с шерифом. Разумеется, если Патрик Данкасл не станет против этого возражать.

— Не стану, — осклабился великан. — Такая подмога мне совсем не помешает.

— А ты, Маркус, — продолжал Траск, — должен будешь сделать следующее: скажи этим мерзавцам, что я куплю свободу тому из них, кто не кривя душой расскажет нам все о том набеге, о тех негодяях, кто похитил принцессу и остальных наших ребят и девушек, и главное, укажет, куда их увезли. С каждым говори наедине. Иначе мы никогда ничего не узнаем.

Маркус кивнул, и они с Гарри, Данкаслом и его людьми прошли в зал. Вскоре дверь «Красного Дельфина» захлопнулась за ними.

Николас склонился над телом Рендера. Лицо принца снова стало мертвенно-бледным, лоб покрыла испарина. Амос подошел к нему и хлопнул его по плечу.

— Ничего-ничего, по первому разу оно всегда так бывает. А потом привыкнешь.

Глаза Николаса наполнились слезами.

— Надеюсь, что мне не придется к такому привыкать, — пробормотал он дрогнувшим голосом. Он поднял с пола жилет и рубаху и медленно побрел прочь из комнаты.

На следующий день Николас проснулся поздно, когда уже перевалило за полдень.

Пленение экипажа «Царицы Ночи», пиратской шхуны Рендера, оказалось делом куда более легким, чем рассчитывали Амос с Патриком Данкаслом. Все матросы провели ночь на корабле. Они ожидали подкрепления, чтобы захватить «Стервятник» Тренчарда и выйти на нем в открытое море. Когда же они обнаружили, что в баркасах, окруживших «Царицу», сидели вовсе не их капитан с вновь нанятыми головорезами, а люди шерифа и Траска, спасаться было уже поздно. Угроза шерифа поджечь судно, если они не сдадутся и не бросят оружие, немедленно возымела свое действие, и к утру все головорезы были препровождены в подземелье городской тюрьмы.

Николас заслышал топот чьих-то ног в коридоре и нехотя встал с постели. В дверях он столкнулся с запыхавшимся Гарри. Сквайр едва не сбил его с ног.

— Что случилось? — спросил принц, подавляя зевок. — Куда это ты так мчишься?

— Я за тобой! Скорее пошли со мной! — крикнул ему Гарри и, повернувшись, помчался по коридору к главному залу. Николас потянулся и неторопливо побрел следом за ним. В голове у него звенело после напряжения минувшего дня, тело словно налилось свинцом. Он с удовольствием повалялся бы в постели еще час-другой.

В комнате, примыкавшей к залу, где Николас с Рендером еще так недавно бились насмерть, собрались теперь Амос, Патрик и Уильям Кобчик.

— Они мертвы, — мрачно изрек Траск, завидев в дверях принца.

— Кто? — упавшим голосом спросил Николас. Он только теперь окончательно проснулся. Больше всего на свете он страшился услыхать от Амоса имена Маргарет и Эбигейл.

— Матросы Рендера, — засопел Траск. — Кто ж еще? Все до единого.

Николас вздохнул с видимым облегчением и подошел к столу.

— Кто же их убил?

— Если б мы могли это узнать! — взревел Патрик Данкасл и с такой силой обрушил на столешницу могучий кулак, что Николас и Гарри невольно вздрогнули. — А вместе с ними и шестерых из моих ребят тоже отправили на тот свет, — пожаловался он. — Какой-то мерзавец подсыпал яду в тюремную бочку с водой. Пятеро охранников и повар тоже из нее пили. Да упокоят боги их души!

— И никто не выжил?

Данкасл скорбно помотал головой:

— Эти сукины дети знали, что делали. В котел с кашей кинули столько соли, что после завтрака всех в тюрьме стала мучить жажда. Мои ребята пили сами и передавали мехи с водой пленным в подземелье. Прикончили почитай что всю это растреклятую бочку. А потом и пленные, и охрана, и бедняга повар стали вопить что есть мочи и корчиться от боли. Изо рта у них пошла пена, глаза повыкатились, а лица посинели и распухли. Когда к тюрьме подоспел патрульный отряд, все они уже испускали дух.

— Но ведь это еще не все! — вздохнул Амос.

— Нынче утром, — подхватил Кобчик, — в городе ни с того ни с сего поумирали полтора десятка молодых здоровых парней.

— И мы почти уверены, — продолжал Траск, — что все они были среди тех, кто грабил Крайди, Каре и Тулан. — Он озабоченно нахмурился. — Скажу больше: ежели кто вознамерится разыскивать Питера Дреда и его матросов, то ему надо будет хорошенько пошарить на морском дне. Мы спугнули мерзавцев, которые всех их наняли, и они теперь заметают следы.

— Они боятся, что мы до них доберемся, и уничтожают свидетелей, — сказал Николас. — Но как же нам теперь быть?

Амос пожал плечами:

— Ума не приложу. Ведь мы имеем дело с фанатиками. А они не ведают ни страха, ни жалости. И я не удивлюсь, ежели в ближайшие пару дней здесь обнаружится еще десяток-другой трупов. Мне нисколько не жаль этих ублюдков. После того, что они сотворили на Дальнем берегу, их мало было бы сжечь живьем. И я пальцем о палец не ударил бы, чтоб их спасти. Но ведь они знают, куда увезли наших пленных!

Патрик вдруг широко улыбнулся:

— Не тужи, старина Амос! Я велю глашатаям объявить на всех городских перекрестках, что те, кто участвовал в набеге с Рендером и Дредом, должны сдаться шерифу, ежели не хотят, чтоб их утопили или же отравили. Увидишь, это подействует!