Дорога доблести - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 93

– Ну, - сказал он, - а я-то думал, у какого это важняка хватило влияния нарушить мой запрет на включение?

– Руфо, можно зайти к тебе?

Его лоб собрался в морщины:

– Мышка попала в суп, сынок? Твое лицо напомнило мне о времени, когда мой дядюшка…

– Руфо, пожалуйста…

– Ладно, сынок, - отозвался он ласково. - Сейчас отправлю танцовщиц по домам. Или не отправлять?

– Мне все равно. Как тебя найти?

Он сказал как, я нажал кодовые кнопки, добавил свой код для оплаты и сразу же оказался в нескольких тысячах миль от точки отправления. Жилищем Руфо служил особняк, такой же пышный, как у Джоко, но в тысячу раз хитроумнее оборудованный. У меня сложилось впечатление, что у Руфо был самый обширный на Центре штат прислуги - и исключительно женской. Возможно, я ошибался, но вся женская обслуга, все гостьи, все кузины, дочери и т. п. выстроились в качестве комиссии по встрече - поглазеть на соложника Императрицы. Руфо прикрикнул на них, они разбежались, и он провел меня в свой кабинет. Какая-то танцовщица, загримированная под секретаршу, возилась с бумагами и пленками. Руфо выпроводил ее, шлепнув по заднице, показал мне на удобное кресло, предложил сигареты, уселся сам, и замолчал.

Курение на Центре не поощрялось: табак тут заменяется разумом. Я взял сигарету.

– "Честерфилд"! Господи, Боже мой!

– Контрабанда, - отозвался он. - Только теперь он уже не тот, что был. Мусор с мостовой и рубленое сено.

Я не курил многие месяцы. Хотя Стар сказала, что о раке и тому подобном я могу забыть навсегда. Я зажег сигарету и… закашлялся, как невианский дракон. Даже в пороках необходимо постоянное упражнение.

– Так какие новости на Риальто? - задал вопрос Руфо и бросил внимательный взгляд на мою шпагу.

– Так, пустяки. - Помешав работе Руфо, мне было как-то неловко говорить о собственных домашних неприятностях.

Руфо сидел, курил и помалкивал. Надо было с чего-то начинать, и американская сигарета напомнила мне об одном инциденте, который тоже внес лепту в мое нынешнее состояние. Примерно неделю назад, на одном званом вечере я встретил человека, лет тридцати пяти по виду, спокойного, вежливого, но с тем видом превосходства, который говорит "ваша ширинка расстегнута, старина, но я слишком хорошо воспитан, чтобы указать вам на это".

И все же я был в восторге от встречи с ним - он говорил по-английски!

Я полагал, что Стар, Руфо и я - единственные люди на Центре, которые знали английский. Мы часто говорили на нем, Стар - ради меня, Руфо - для практики. Он владел диалектом кокни‹Пренебрежительное прозвище лондонского обывателя.› как уличный торговец фруктами, бостонским - как уроженец Бикон-Хилла, австралийским - как кенгуру. Руфо знал все английские диалекты.

Этот парень говорил на отличном американском.

– Небби - мое имя, - сказал он, пожимая мне руку (в стране, где никто рук не подает). - А ваше - Гордон, я знаю. Рад познакомиться.

– Я тоже, - ответил я. - Это ведь и сюрприз и удовольствие - услышать свой родной язык.

– Это моя профессия, старина. Специалист в области сравнительной культурологии - лингво-историко-политик. Вы - американец, насколько мне известно. Дайте подумать минутку… Глубокий Юг, но родились не там… Скорее в Новой Англии. Явно ощущается влияние Среднего Запада, а возможно, и Калифорнии. Лексикон упрощенный. Выходец из нижнего слоя среднего класса.

Этот лощеный нахал был специалистом высокой марки. Мама и я жили в Бостоне, пока отец был на войне в 1942-1945 годах. Тамошние зимы я не скоро забуду. Приходилось носить гетры с ноября по апрель. Жил я и на Глубоком Юге - в Джорджии и Флориде, в Калифорнии - тоже, во времена "Корейской войны", и еще потом - когда учился в колледже. "Нижний слой среднего класса"? Мама бы с этим не согласилась.

– Близко к истине, - согласился я. - У меня есть знакомый среди ваших коллег.

– Знаю, кого вы имеете в виду - "Безумного ученого". В высшей степени эксцентричные теории. Но, скажите, как обстояли дела, когда вы уезжали? Особенно, как там насчет Славного Эксперимента, проводимого в США?

– Славного Эксперимента? - Мне надо было подумать. Антиалкогольная кампания кончилась еще до моего рождения. - О, его пришлось пересмотреть.

– Вот как! Пора снова отправляться в экспедицию. И кто же у вас теперь? Король? Я так и думал, что ваша страна пойдет по этому пути, но не предполагал, что так скоро.

– О, нет, нет! - воскликнул я. - Я говорил об антиалкогольном законе.

– Ах, об этом… Симптоматичен, но не очень важен. Я же имел в виду этот забавный принцип правления болтунов. "Демократию". Умилительная бредятина - будто суммирование нулей может дать какое-то иное число. Но на земле вашего племени этот эксперимент поставлен в гигантском масштабе. Он начался еще до вашего рождения, без сомнения. Я-то подумал, что вы сказали, будто даже труп сего явления уже унесен в небытие. - Он улыбнулся. Значит, еще до сих пор есть и выборы, и все такое прочее?

– В последний раз, когда я там был - да, существовали.

– Поразительно! Фантастично, просто фантастично. Нам надо обязательно встретиться, у меня множество вопросов к вам. Я изучаю вашу страну давно удивительная патология в уже известных структурах! Пока! Пусть у вас никогда не будет деревянных денег, как говорят ваши соплеменники!

Я рассказал об этом Руфо.

– Руфо, я знаю, что происхожу с варварской планеты, но разве это может служить извинением для его грубости? Но, может быть, это не грубость? Я ведь не знаю, каков здесь идеал хороших манер!

Руфо нахмурился.

– Повсюду проявлением плохих манер считается, когда хулят место рождения кого-то или его племя, или его обычаи. Если кто-то так поступает, он сильно рискует. Если бы ты его убил, наказание тебе бы не грозило. Разве что Ее Мудрость была бы несколько шокирована. Конечно, ежели допустить, что ее можно чем-то шокировать.

– Я не убью его. Не такое уж важное дело.

– Тогда забудь. Небби - просто сноб. Знания его малы, понимания сущности дела - никакого, но он уверен, что Вселенная была бы куда совершеннее, если бы ее делали по его проекту. Проигнорируй.