Счастье™ - Фергюсон Уилл - Страница 39

– Оружием, – сказал мистер Этик. – Которым можно убить человека.

– Минуточку, мистер, – сказал продавец (в строгом соответствии с законодательством округа о контроле оружия). – Я не имею права продавать спортивное стрелковое оружие, если заподозрю, что вы используете его для уголовного преступления.

– Ну хорошо. Тогда дайте снайперскую винтовку для охоты на белок.

– Ладно. Какого размера белка?

– Ну, примерно человеческого.

Продавец снял со стены предмет своей гордости и славы: гибрид арбалета и гранатомета.

– Эта штука нарасхват у наших заядлых спортсменов.

Человечек нахмурился:

– Дороговато, наверное.

– Совсем нет. Наш распространитель в Галвестоне обанкротился – главный управляющий все бросил и ушел на рыбалку, – поэтому мы распродаем эти вещицы со скидкой, всего за семь тысяч четыреста долларов. Конечно, нужны еще боеприпасы. Они по ту сторону красной линии на полу.

– Боюсь, мне это не по карману. Есть что-нибудь надежное, но менее хитроумное?

– На какую сумму?

Человечек вывалил на прилавок содержимое карманов. Несколько монет, двадцать пять центов, вытрясенных у ребенка, который собирал их на улице для Детского фонда ООН. Мистер Этик обругал про себя местных жадюг: до чего скудные пожертвования, просто позорище.

Здоровяк за прилавком пересчитал деньги.

– Так, сорок два доллара восемьдесят один цент. Негусто. Но ничего, у меня для вас кое-что есть.

Он нырнул под прилавок и достал длинный металлический ящик армейского образца, грязно-зеленый и пыльный.

– Вот, – сказал он. – Отдам за сорок баксов. Трафаретные буквы были явно кириллицей. R в зеркальном отражении и заглавные буквы. Советские.

Глава тридцать восьмая

Эдвин не закрыл входную дверь и оставил полный пакет еды для Пуси.

Именно в это утро Эдвин де Вальв собирался уйти со сцены. Именно в это утро он собирался исчезнуть. Он быстро шел по улицам, залитым солнцем, к ближайшему банку, но тот еще не открылся. Эдвин разработал подробный план и сейчас собирался привести его в действие. Первый шаг – перевести миллион с лишним на несколько разных счетов (хитрый отвлекающий маневр). Затем, не теряя времени, поехать на такси в аэропорт и сесть на ближайший рейс за границу. Неважно куда. Лучше решить на месте. Если пункт назначения продумать заранее, позже кто-то сможет просчитать его действия. Нет, все должно быть совершенно случайно. Итак, ближайший международный рейс – все равно, в Стамбул или в Сингапур. Затем повторить этот шаг – снова улететь куда-нибудь ближайшим рейсом. Преследователей он направит по ложному следу и, когда убедится, что все чисто, а наличность при себе, примет окончательное решение. И лишь тогда свяжется с Мэй. (Таинственное романтическое послание он уже продумал до мелочей.)

К тому времени, когда банк открылся, за Эдвином выстроилась небольшая очередь, и он в порыве великодушия и хорошего настроения после вчерашней наркотический хандры пропустил вперед пожилую даму:

– Проходите, пожалуйста.

– Большое спасибо, – ответила та. – Как мило с вашей стороны.

Из-за этого единственного благородного порыва Эдвин потерял все…

Работала только одна кассирша (за последнее время штат сократился), и пожилая дама представила ей чрезвычайно запутанную цепочку сделок. Время тянулось бесконечно. Эдвин ждал.

А когда, наконец, милая старушка закрыла сумочку и зашаркала к выходу, любезности Эдвина уже как не бывало.

– Глупая старая перечница, – пробормотал он, подходя к окошечку. – Я хотел бы открыть четыре связанных краткосрочных счета, с одним и тем же паролем, но с отдельным транзитным счетом. И побыстрее, пожалуйста.

Кассирша, уже измученная и вымотанная, устало вздохнула и застучала по клавишам. На экране появилась информация о счете Эдвина.

– Как именно вы хотите разделить доллар сорок семь, сэр?

Не будь Эдвин столь ошарашен услышанным, он, возможно, заметил бы нотку сарказма, возможно, оценил бы язвительность, возможно, увидел бы в кассирше родственную душу. Вместо этого он пробормотал:

– Но… но как же так… Сегодня утром должно было поступить больше миллиона.

– Миллион, говорите? – Кассирша явно не поверила, но тем не менее просмотрела сегодняшние операции. – Вы правы. Сегодня утром на счету ничего не было, но ровно в 8.07 положили 1.800.611,47 доллара.

Эдвина захлестнула волна радости и облегчения.

– Слава богу, – сказал он. – Так вот… я хотел бы разделить эту сумму на четыре разных…

– А в 8.22 деньги сняли.

– Как сняли?

– Сумму округлили до десятков.

– Что вы сказали? – Хотя он прекрасно слышал ее слова.

– Денег нет. У кого-то был доступ к вашему счету. Деньги сняли, все подчистую. Не знаете, кто это может быть?

– Знаю. Моя жена. Бывшая жена.

Кассирша окинула его сочувственным взглядом, поджала губы:

– Да, они это умеют.

Эдвин отошел от кассы. Его вестибулярный аппарат вертелся подобно гироскопу. Ему казалось, что он вот-вот упадет в обморок или его вывернет наизнанку. У него не было запасного плана, тайного пути для отступления. Единственная ценность – кредитные карточки, но денег там кот наплакал. В любом случае, с помощью «Дайнерз Кард» или «Дяди Визы» не оплатить перелеты с континента на континент. (На самом деле все было гораздо хуже. В то утро «Виза Корпорейшн», сославшись на «существенные изменения в схемах выдачи потребительских ссуд», представила документы о банкротстве.)

Эдвин сел на стул для посетителей и согнулся в три погибели. «Все будет нормально, – твердил он себе. – Все получится». Но не убедил никого, и в первую очередь – самого себя. Может, вступить в какой-нибудь кооператив, сменить имя на Лунный Свет, всю жизнь скрываться, пропалывать турнепс и собирать лен?.. «Думай, старик. Думай». И только ему пришла мысль, что хуже просто некуда, как стало еще хуже. В окне, которое выходило на улицу, он увидел знакомую черную машину.

– Черт! – Не выпуская машину из виду, он бочком пробрался к кассирше и прервал ее посреди сделки: – Простите, у вас есть запасной выход?

Конечно же, нет. Не для посетителей. Поэтому Эдвин отошел назад и с разбега прыгнул. Одним махом перескочил через перегородку, бумаги разлетелись, стулья опрокинулись. Немолодой охранник неуклюже завозился с кобурой, но безуспешно. Эдвин уже бежал к служебному выходу. С разбега распахнул дверь – скорее, в стиле Дона Ноттса, а не Ван Дам-ма – и выбежал на стоянку во дворе. Он огляделся в поисках пути к отступлению, когда за спиной взвизгнули шины. Из-за угла на полной скорости вылетела машина и резко вывернула наперерез Эдвину. Путь отрезан, позади только стена.

Тонированное стекло медленно опустилось. Из окошка выглядывал главарь социопатов собственной персоной, веснушчатый тип с холодным взглядом и фальшивой улыбкой.

– Вы мне дали двадцать четыре часа! – в ужасе завопил Эдвин. – Змей обещал двадцать четыре часа! У меня еще целый день.

– Эдвин, подойди-ка сюда.

– Нет! Змей обещал двадцать четыре часа! Так нечестно!

– Эдвин, я хочу тебе кое-что дать.

– Естественно. Пулю в затылок. Спасибочки, я пас. Двадцать четыре часа! Мы с ним договорились.

Но рука продолжала его манить, голос по-прежнему звучал мягко и слащаво. В последний раз так было, когда Эдвину вернули рукопись. Но что ждало его теперь – неизвестно. Он, словно напроказивший школьник, нерешительно шагнул вперед.

– Эдвин, дай руку.

Нет, только не палец.

– Пожалуйста, не надо. Во имя господа… Я редактор, мне нужны все пальцы. Лучше вывихните палец на ноге или дерните покрепче за волосы.

Но веснушчатый не собирался ломать Эдвину кости. Вместо этого протянул руку и мягко положил что-то ему на ладонь. Потом зажал его пальцы в кулак.

– Пока, Эдвин. Мне понравилось тебя мучить, но я отправляюсь в путешествие. Прощай. Живи, люби, учись. И прости за палец.

Он уехал, оставив Эдвина с колотящимся сердцем и дрожащими ногами на служебной стоянке, залитой лучами утреннего солнца.