Приключения Гринера и Тео - Белякова Евгения Петровна - Страница 22

Гринер как раз вспоминал эту историю, помахивая лейкой. Сам он принимал в ней непосредственное участие — подпирал заднюю дверь, когда в дом ломились селяне. Старушка и ему сделала подарок — пояс, как она сказала, волшебный. Обеспечивает успех у женщин. Может, правду сказала, может нет — во всяком случае, единственная женщина, с которой Гринер общался в последние месяцы, а именно — Тео, особого расположения к нему не выказывала. Вот сегодня так даже и наоборот.

— Что ты делаешь?! - раздался гневный окрик.

Гринер вздрогнул и понял, что, ударившись в воспоминания, не заметил, что льет воду в совершенно уже размокшую землю. Он с опаской оглянулся — посреди кухни стояла его наставница, и держала в руках какую-то длинную штуковину. "Будет бить" — подумал Гринер.

— Ты сегодня до отвращения правильный — книги почитываешь, за цветочками ухаживаешь… Наверняка провинился и теперь пытаешься заранее задобрить меня… Ну да ладно. Со мной это все равно не пройдет. — Она взмахнула полой стеклянной трубкой, в которой клубился алый туман. — Я придумала очень полезную для нас с тобой вещь, ученик. Садись.

Гринер, прижав лейку к груди, сел на стул.

— Ты, наверное, заметил, что иногда я бываю… э-э-э… несколько несдержанна.

Юноша, впечатленный столь потрясающей самокритикой наставницы, поспешно закивал.

— Я придумала для тебя вот это. — Она протянула вперед трубку, длиной около двух метров.

— Это для обороны? — наивно поинтересовался Гринер.

— Дурак. Это — вреднометр! Вот смотри… Я повешу его тут, в кухне, где ты бываешь чаще всего — несомненно, чтобы иметь возможность перекусывать по тридцать раз на дню. Он будет измерять мое настроение.

Гринер обдумал возможности, открывающиеся перед ним с появлением этой штуки.

— О! — только и сумел выдавить он.

— Именно.

Тео подвинула к камину стул и, помахав свободной рукой в воздухе, соорудила в стене нечто вроде крепления для факела. Воткнула стеклянную трубку в него, поправила, чтобы она располагалась строго параллельно стене (для этого пришлось чуть сдвинуть камни в кладке) и, пробормотав "ну-ка… ну-ка", хлопнула в ладоши. Гринер уставился на вреднометр, затаив дыхание. Красный туман, клубившийся внутри, превратился в красную же жидкость, осевшую внизу трубки; заполнив ее на треть, жидкость остановилась и замерла.

— Как ты сейчас оценишь мое настроение? — спросила Тео, разглядывая изобретение.

— Ну, вполне… спокойное.

— Я спрашиваю серьезно, Гринер! Мне нужно вывести шкалу, и твои шуточки сейчас абсолютно… — красная жидкость поползла вверх и Тео тут же забыла про ученика. — Он работает! Работает! Ну куда же ты? Вот, упала… Ладно. Этот уровень мы оценим как… легкое утреннее недовольство.

Магичка пролевитировала к себе уголек из камина и нарисовала поперечную черту на стене около трубки.

— На два пальца выше… у нас будет… ну, подсказывай!

— Мелочная придирчивость, — не подумав, ляпнул Гринер, по-прежнему завороженный идеей вреднометра. Он было начал объяснять, что совсем не это имел в виду, но Тео только махнула на него рукой.

— Так! А выше?

— Раздражение, усугубленное недосыпом!

— Выше?

— Рявканье по малейшему поводу!

— Выше?

— Рявканье без повода!

Гринер вошел во вкус, называя все новые степени недовольства жизнью своей наставницы, благо, успел изучить их досконально. Тео, как ни странно, не сердилась — об этом свидетельствовал столбик красной жидкости, неуклонно понижавшийся, — а требовала еще определений. Поставив черточку, она рядом на стене писала ее значение. Дойдя до самой верхней части трубки (Гринер чуть было не сказал: "мировой катаклизм"), Тео угомонилась и, довольная, слезла со стула, потирая руки.

— Теперь тебе будет гораздо проще. А то знаешь ли — на нас, магов, иногда действуют всякие там изменения в погоде, недосып опять же. Зачем тебе страдать из-за того, что я, допустим, уронила банку с редким экспонатом? Или выслушивать мои колкости только потому, что какой-то баронишка на Совете изустно макнул меня лицом в грязь, а по соображениям политики отвечать ему тем же мне было нельзя? Одним словом — этот вреднометр изменит нашу жизнь! — Тео улыбалась, разглядывая творение своих рук и магии.

— Баронишка? На Совете?

Красная жидкость чуть дернулась вверх.

— Ох… Да так. Этот Мервульф у меня когда-нибудь дождется. Проснется, а вместо головы у него окажется мешок с отрубями. Самое им там место. Почуял свою власть, гаденыш — знает ведь, как королевству сейчас нужны деньги, зажал в потном кулачке серебряные рудники в Кордосе, доставшиеся от папочки, и считает, что может разглагольствовать на Совете о налогах на земли… А, что это я… Тебе, верно, не интересно.

— Наоборот. А что же король?

Тео села, и, собирая пальцем крошки от хлебцев с тарелки, фыркнула.

— А что король? Ему сейчас приходится молчать и делать вид, что ситуация под контролем. Но кто-то должен в самом начале этого идиотизма заявить свое мнение — чтобы королю было потом к чему вернуться, — и этим «кем-то» обычно становлюсь я. Если ты помнишь, у меня место в Совете, как у наследницы рода Дурстхен. Бароны вчера как с цепи сорвались. Мало того, что я единственная «баба» среди благородных лордов, так еще смею вмешиваться в важные вопросы… Ты бы видел, как краснели от натуги их толстые шеи, когда они выдумывали для меня все новые и новые оскорбления! — Она широко улыбнулась. — Мы с королем от души похохотали потом, после совещания…

— Но тогда почему вы расстроены?

— Да просто Дори вся эта ситуация выводит из себя, а я ему… стой-ка. С чего ты взял, что я расстроена?

Гринер глазами показал на вреднометр. Тео уставилась на трубку так, будто только что увидела ее. Повернулась к ученику.

— НЕ НАДО пялиться на него каждую минуту, ладно? Он для экстренных случаев, в качестве предупреждения, уяснил?

— Конечно, конечно… Так а что До… король?

Но момент был упущен.

— Король-шмакороль. Займись чем-нибудь полезным. Я пойду изрублю манекен в тренировочной зале, чтоб когда вернулась — по меньшей мере три полезных дела было явлено пред мои светлые, но очень придирчивые очи.

Когда Тео ушла, Гринер, покосившись на вреднометр, буркнул:

— Ага, еще пойди придумай их, дела… Все уже сделано. — Он оглянулся, увидел залитый водой подоконник и повеселел. — Раз!

Жизнь скоро вошла в обычную колею, но с одним приятным уточнением — Гринер больше не попадал под горячую руку наставницы. Внимательно следя за показаниями вреднометра, он умело избегал вспышек раздражительности у Тео. То отправлялся в деревню за продуктами, стоило вреднометру показать отметку "рявканье без повода", то сбегал в свою комнату, завидев ползущую вверх красную жидкость… Он не особо задумывался, во что может вылиться эта ситуация, а зря.

День за днем он успевал скрыться прежде чем Тео могла бы сорвать на нем свою злость; и вот в один прекрасный день, выйдя на кухню, он увидел картину, заставившую его замереть на месте буквально с поднятой в шаге ногой.

Вреднометр безо всякого сомнения предсказывал "мировой катаклизм". Уровень красной жидкости дошел до самой высокой отметки, и казалось, что еще чуть-чуть, и она выльется из трубки. Гринер запаниковал. Затаив дыхание, он смотрел на вреднометр, как загипнотизированный кролик на удава — пока не услышал шаги Тео, раздающиеся со стороны коридора, ведущего в кухню.

Недолго думая, Гринер охнул, в два прыжка подскочил к окну и выпрыгнул наружу. Приземлившись в одичавшую клумбу, заросшую травой, он со всех ног припустил к лесу.

Дверь скрипнула, и Тео вошла в кухню. Выглянула в окно. Затем магичка набрала в грудь воздуха и, посматривая на вреднометр, застыла так, задержав дыхание. Красная жидкость на удивление быстро упала вниз.

Дерек, появившийся в кухне минутой позже, тоже выглянул в окно.

— Сбежал?

— Сбежал. Самолично видела его сверкающие пятки.

— И что теперь?

— Бьюсь об заклад, неделя в лесу — и он перестанет так зависеть от эмоций окружающих его людей. Это все замковое воспитание — приучили его мямлить, отводить глаза и извиняться за то, в чем он совершенно не виноват. Что это за маг — чуть кто скажет что-нибудь раздражительное, так он подпрыгивает и нервничает!