Инфернальная команда - Сухов Александр Евгеньевич - Страница 110

— Плевать мне папенька, на всех претендентов разом с самой высоченной колокольни. — Дерзко заявила принцесса. — Мой настоящий и единственный жених — Доумен Охотник. Я на него глаз положила еще в тот момент, когда следила за ходом соревнований через магическое зеркальце.

— Я же запретил! — возмутился король, поднимаясь со своего трона.

— Плевать! — упрямо топнула ножкой девушка.

Полностью деморализованный напором упрямого, но любимого чада король виновато посмотрел на Гвенлина и смущенно пожал плечами.

— А что ты хотел, мой обожаемый супруг? — В наступившей тишине громом прозвучал ровный бесцветный голос королевы Пьетри. — Илейн твоя плоть от плоти, кровь от крови, поэтому, так же как и ее папаша делает все, что ей заблагорассудится. Посмотрим, как тебе удастся уговорить ее идти замуж за Гвенлина, если тот обскачет это лохматое чудовище.

— Ты-то хоть помолчи! — огорченно воскликнул Его Величество. — Когда решаются судьбы целого королевства и, более того, моего обожаемого чада, женщины должны сидеть смирно и держать язык за зубами.

Гвенлин еще раз с ужасом посмотрел на своего лохматого соперника, нежно баюкающего ту, что стараниями его инфернального друга вот-вот могла стать его неразлучной спутницей жизни, и едва не потерял сознание от осознания неотвратимости надвигающейся угрозы. Юноша был абсолютно уверен, что ухмыляющийся от предвкушения долгожданной свободы демон в одночасье способен сделать его вечным пленником уз Гименея со всеми вытекающими последствиями. Он также вполне понимал, что супружеская жизнь его будет не столь безмятежной как у его будущего тестя — короля Фернана Первого, поскольку весьма энергичная Илейн ни за что на свете не примет покорно судьбу своей царственной матушки и не позволит своему благоверному никаких шашней на стороне.

Очень часто индивидуум бьется над решением проблемы годами и ничего у него не получается. Бывает наоборот — не успел человек осознать суть едва замаячившего на горизонте несчастья, а в башке уже что-то щелкнуло, прокрутилось и вот оно — готовое решение. Именно так произошло и на сей раз: в голове нашего героя-любовника случилось помутнение, но он не грохнулся в обморок, поскольку тут же наступило немедленное прояснение, а вместе с ним на Гвенлина снизошло понимание того, что ему необходимо предпринять, чтобы избежать страшной опасности в лице пятнадцатилетнего гипопотамчика. Не теряя времени, бывший ученик чародея изобразил на своей физиономии самую скорбную мину, и устремился к прильнувшей друг к другу парочке, громко стеная:

— Не могу! Не могу, видя двух этих влюбленных голубков, становиться помехой на их пути к совместному счастью. Поэтому, как бы мне ни было больно и обидно, оттого что не мне принадлежит радость стать обладателем этого нежного цветка, я добровольно отказываюсь от всех претензий на руку принцессы в пользу моего друга и кровного брата Доумена Охотника. — Затем, крепко облапив обоих "влюбленных голубков", Гвенлин криво улыбнулся, будто только что добровольно отказался от чего-то очень важного, и, не обращая никакого внимания на азартные жестикуляции своего инфернального приятеля, пытающегося отвратить его от опрометчивого поступка, с пафосом воскликнул: — Совет вам да любовь, милые мои! Живите долго и счастливо!

В мгновение ока в тронном зале воцарилась гробовая тишина, от этого еле слышная реплика Ши-Муль-Алан-д-Тика — благородного потомка одного из древнейших инфернальных родов прозвучала, будто гром среди ясного неба:

— Подвел засранец, все планы коту под хвост!… - И, помолчав с минуту, гордо добавил: — Зато как сыграл: Немирович с Данченко отдыхают — моя школа!…

Заключение

Спустя две недели из северных ворот столицы Кангура выехали два всадника. Один из них — рослый сероглазый блондин, другой — брюнет цыганистой наружности, габаритами помельче своего спутника, правый глаз его был цвета весеннего неба, левый — пронзительно изумрудным. На плече у первого всадника гордо восседало некое существо, издали похожее на маленького карикатурно-многорукого человечка или морское головоногое животное. Первый всадник был в откровенно приподнятом настроении. Время от времени он прикладывался к объемистой серебряной фляге, висевшей на его поясе. После очередного доброго глотка юноша обвел своих друзей веселым взглядом и обратился к чернявому:

— Все-таки, Шмуль, зря мы отказались от предложения Его Величества Фернана Первого погостить еще недельку в королевском дворце. Славный мужик король, несмотря на его солидный возраст мне так и не удалось перепить его. К тому же та рыженькая арфистка, что я поначалу принял за принцессу… ух… хороша же эта Жизель.

— Не мудрено — всем тонкостям любовного искусства ее обучал сам король Кангура, — съязвил демон. — А по мне те две веселенькие близняшки-толстушки: Ания и Эстэль — именно то, что нужно: нежны, страстны, а самое главное — полное отсутствие каких-либо комплексов.

— Чего же в таком случае ты уперся как баран и ни за что не пожелал задержаться еще хотя бы на парочку деньков?

— Вот и я говорю, — встрял не совсем к месту магический корень, — пятьдесят два сорта одного только местного сыра и немереное количество привозного…

— Вам — существам без роду и племени везде хорошо, где вас пригреют, накормят и в мягкую кроватку спать уложат, поскольку оба вы по своей сути самые, что ни на есть примитивные космополиты!…

— Шмуль, опять ты всякими мудреными словечками обзываешься! Я же тебя неоднократно предупреждал, что за это вполне можно схлопотать по физиономии! — Гвенлин в самом зародыше прервал пламенное выступление инфернального товарища. Затем более миролюбивым тоном добавил: — Кончай обижаться. Пойми же, наконец, не мог я жениться на Илейн — ты ведь и сам все видел. К тому же свершилось древнее Пророчество: два любящих сердца обрели друг друга, и теперь Доумен и принцесса вполне могут стать основателями новой правящей династии. Вон как они прилипли друг к другу — дней десять из опочивальни не показываются.

— Легко рассуждать, когда у тебя родни всего один чародей и тот покойник, а у меня в Инферналиуме мама, папа и еще куча братьев, сестер, тетушек и дядюшек. Соскучился я по ним. Понимаешь, Гвен?