Инфернальная команда - Сухов Александр Евгеньевич - Страница 99

Не теряя даром времени, Его Величество выступил с напутственным словом. Его усиленный магией голос гремел так, что достигал самых удаленных уголков Воловьей Пустоши. Стоящие в передних рядах даже пожалели о том, что в свое время приложили массу усилий, чтобы пробиться к трибуне, поскольку любоваться было особенно нечем, а громкий голос Фернана Первого с такого близкого расстояния, мягко говоря, очень даже раздражал:

— Итак, други мои, желаю победы самому достойному! Помоги ему Бог, как двадцать лет назад помог мне — скромному кузнецу. А теперь за дело, неча почем зря тары-бары разводить, иначе моя дочурка состарится, так и не дождавшись настоящего мужика! — Затем, повернувшись лицом к поджавшей губы супруге, игриво шлепнул благоверную прилюдно под зад своей широченной дланью и для порядка спросил: — Правильно ли я говорю, моя козочка?

На этом к вящему удовлетворению впередистоящих зрителей речь короля и закончилась. Два десятилетия, проведенные рядом с хорошо образованной, но не очень далекой супругой, не смогли превратить бывшего сельского кузнеца в утонченного щеголя. Он был прям и частенько приходил в ярость, если кто-то из придворных пытался завуалировать банальную проблему или нехорошую новость витиеватыми демагогическими вывертами. Ученые мужи королевства до сих пор не устают ломать голову, каким образом эдакой дубине во время предыдущего турнира удалось обыграть в шахматы всех своих оппонентов. А секрет заключался всего лишь в том, что в подгруппе Фернана хотя бы какое-то представление о том, что такое шахматы и как ими ходят, имел только он, прочие претенденты на руку принцессы Пьетри вовсе не могли отличить пешку от слона.

В ответ на столь вызывающее поведение мужа бедная затюканная Пьетри лишь еле заметно кивнула и еще сильнее сжала рот. Нет, не о таком мужлане она мечтала в далеком и безвозвратно ушедшем девичестве. Идеалом принцессы был утонченный витязь на белом коне, в сияющих латах, обладающий истинно королевскими манерами и готовый в любой момент отдать жизнь за ее честь и достоинство. В своих грезах молодая Пьетри видела себя покорительницей мужских сердец. Самые знатные юноши королевства Кангур, а также молодые люди королевских кровей соседних государств должны были падать и тут же складываться в штабеля при одном ее появлении. Но, как, оказалось, так бывает лишь в волшебных сказках и рыцарских романах, которыми она зачитывалась до своего замужества. Действительность для мечтательной девушки превратилась в сплошной кошмар. Мужем ее стал неотесанный кузнец, не умеющий связать между собой и пары слов. Ко всем прочим бедам, после того, как ее горячо любимый папенька пятнадцать лет назад сломал шею во время охоты и его место занял муженек, королеве стало и вовсе невмоготу. Фернан не пропускал ни одной юбки, и всякая понравившаяся ему особа женского пола тут же становилась его любовницей. Вполне естественно, что погруженный по самые уши в любовные баталии с придворными фрейлинами, симпатичными горожанками или грудастыми крестьянками (Его Величество не был капризен и не придавал никакого значения социальному статусу своей очередной пассии) король относился к выполнению супружеского долга весьма халатно и зачастую по полгода не заглядывал в спальню к своей супруге. Как следствие, подобное издевательское отношение к женщине окончательно превратило ее в бессловесное существо, погруженное целиком и полностью в свой внутренний мир, где царствовали красота, любовь и взаимоуважение. Иногда после очередной моральной оплеухи, полученной незаслуженно от своего ненавистного муженька, женщина выходила из транса и в очередной раз обращалась к Небесам с мольбой, чтобы те побыстрее избавили ее от затянувшегося кошмара. Однако земля не торопилась разверзнуться под ногами ее супруга, божественное пламя не сжигало дотла презренного развратника, небесный свод не обрушивался на его голову. Видя столь вопиющую несправедливость, королева вновь бежала в свой спасительный внутренний мир.

После того, как король Фернан осчастливил присутствующих напутственной речью, трибуна вновь озарилась ярчайшей вспышкой света. Его Величество вовсе не собирался целый день торчать на жаре, чтобы лично наблюдать за ходом отборочных состязаний, поэтому монарх вместе со свитой поторопился убраться обратно во дворец, где в трепетном ожидании первого любовника королевства томилась очередная его фаворитка.

Как только высокие гости покинули трибуну, нелегкие обязанности по дальнейшей организации турнира взвалила на свои плечи армия. Девять легионов, выстроившись в колонны, легко вклинились в толпу претендентов и разделили ее на десять примерно равных по численности секторов. Часть легионеров тут же принялась формировать в каждом секторе первую тысячу желающих метнуть ядро. Между тем отдельный легион бойцов был занят разгрузкой подъехавших телег с пудовыми ядрами. В самом скором времени каждый из десяти тысяч претендентов получил в руки заветный шар и начал примеряться к спортивному снаряду в ожидании судейского свистка. Как только все убедились в том, что первая группа готова, главный судья дал отмашку полосатым флажком, и каждый из десяти его помощников на линии броска в свою очередь громко прокричал своим подопечным, чтобы те начинали. Метнув ядро, претендент должен был, дождавшись, пока закончит выступление вся его тысяча, подойти к своему шару и смиренно ожидать оглашения результатов. Не обошлось без казусов, некоторые участники то ли случайно, то ли по злому умыслу норовили пристроиться к чужому ядру. Однако бдительные рефери в подобных случаях знаками объясняли воинам, исполняющим обязанности военной полиции, кто прав, а кто нет. Виновного тут же дисквалифицировали и ко всему прочему прилюдно награждали дюжиной весьма болезненных ударов деревянными палками по обнаженным ягодицам. Столь действенная мера отбила всякое желание у других участников турнира примазываться к чужой славе. После того, как первая группа участников метнула свои ядра, каждый из судей на линии объявил победителя в своем секторе, таким образом, определилась первая десятка допущенных к дальнейшим соревнованиям участников. Неудачники бросали на землю свои уже бесполезные таблички и покидали поле, а паспорта победителей штатный королевский маг метил особой магической печатью