Карнавальная ночь - Феваль Поль Анри - Страница 107

– Разумеется, я не знаю, что там внутри, – заговорил снова Аннибал, улыбка которого слегка померкла. – Мы, неаполитанцы, не так воспитаны, чтоб позволить себе… Пакет принесли два славных малых; уверяли, что имеют к вам неотложное дело. Их зовут господа Гонрекен и Барюк; ну и имена! В дом их не пустили, и поделом: оба пьяны, как сапожники. Принцесса, меня просили вам передать, что господин граф уснул и не стоит его беспокоить. Что за врач этот гомеопат! Целую ручки и честь имею кланяться.

С этими словами он повернулся и вышел.

Ролан открыл конверт и вынул документы, за которые его мать была когда-то готова отдать двадцать тысяч франков: свидетельства о рождении, о смерти и о браке герцога Раймона де Клар. Кроме того, тут было свидетельство о рождении самого Ролана и свидетельство о смерти его матери.

– Мне надо с ними поговорить, – сказал он принцессе, которая тоже прочла названия документов. – Я скоро вернусь.

– Идите! – сказала она. – Теперь вы герцог, кузен мой. Я говорила моему бедному отцу, что никогда не соглашусь принять что-либо от мужчины, будь он хоть сам король. Но с вами, Ролан, совсем другое дело: мне нравится быть вам всем обязанной.

ВТОРОЕ СВИДАНИЕ

Бильярдная сделала свое дело. Стоило Ролану с принцессой покинуть ее, туда вновь стали пускать всех желающих. Теперь действие переносится в «малый дворец» – славный особнячок, где жила Нита де Клар. Но прежде чем переступить порог этого уютного гнездышка, вековой покой которого вот-вот нарушит череда жутких потрясений, заглянем одним глазком на бал.

Веселье было в разгаре. Даже самые ярые завистники графини были вынуждены признать, что бал удался как никогда. А подробности романического или исторического свойства, кочевавшие из уст в уста во время танца, лишь придавали живости всеобщему удовольствию. Недоумевали только, почему это лейб-гвардеец неаполитанского короля, прекрасный принц Поличени, до сих пор ни разу не танцевал с «летним облаком»?

Самые любопытные уже пытались задавать этот вопрос знаменитому адвокату: он-то явно знал все семейные тайны, будившие столь жгучее любопытство. Но знаменитый адвокат пришел сюда не затем, чтобы выдавать секреты своих знатных клиентов!

Некоторые утверждали (подумать, какие только интересы не переплетаются в таких вот блистательных собраниях, где зачастую личные трагедии соседствуют с государственными или финансовыми делами!), что здесь, под скрипки Тольбека, проходит нечто секретное и нешуточное. Спорим на тысячу – не угадаете, что именно. Уголовное расследование!

Разумеется, никто не верил. А впрочем, всякое бывает…

Само собой, имелось в виду не официальное разбирательство с документами, скрепленными печатью на каждом листе, со свидетелями, поднимающими правую руку для присяги, прежде чем что-либо заявить. Не такое это было место. Но разве дело в казенной процедуре уголовного делопроизводства, разве дело в секретаре? Любой знает: существует много всякого и вне этих рамок! Улики собирает кто как умеет, и всегда можно сшить дело из беглых записей личных расспросов.

Здесь, в залах, уже заметили одного следователя, это несомненно. Двадцать человек его узнали.

Принимая почетные и полезные обязанности следователя, этот человек никому не обещал отклонять приглашения на бал. Он был женат. Его жена, весьма смазливая брюнетка, не посвящавшая мужа в свои милые тайны, самозабвенно кружилась в вальсе. Может, это просто супруга уговорила следователя привести ее сюда?

Ну, ясное дело! Захоти она, муж бы и не то еще сделал: людьми в черных мантиях вертеть совсем нетрудно, стоит супруге пощекотать им ладошку. Однако заметим: наш следователь битый час беседовал со знаменитым адвокатом. Они были коротко знакомы: знаменитый адвокат имел обширные связи в мире правосудия. Принц Поличени подошел третьим, и сразу в уединенной нише образовалась целая кучка людей в черных домино.

Пришло время Черных Мантий. Дело Шварца-Лекока, хоть и не дошло до суда, потрясло недра общества, и отголоски этого толчка не стихали еще долго и разнеслись довольно далеко. Черных Мантий не то что побаивались, отнюдь нет, многие, особенно в высших кругах парижского общества, даже отказывались верить в их существование – но байки о них передавали весьма охотно, уж очень они были занятные.

За последние два-три года какие только красноречивые или всесильные уста, какие очаровательные губки не трунили над Юдом, над Мюллером, над актерами драмы Трюмпи, выведшими Швейцарию в ряд передовых стран! Придется не лукавя признать: нет в мире ничего занятнее убийства. Попробуйте-ка выговорить без улыбки (если только сами не нуждаетесь в ее услугах!) название той мрачной конторы, что наживает огромные барыши, хоть и платит налог вдесятеро больше непомерной табачной подати: похоронное бюро! Мрачные вещи вызывают смех.

Кто-то назвал компанию в углу «Черные Мантии». Сказано было в шутку, но словцо подхватили.

И заметьте: помимо знаменитого адвоката и следователя, безусловно, не входивших в число Черных Мантий, компания состояла из принца Поличени, «короля» Комейроля, Муанье, Ребефа и Нивера – всех, кто пришел сюда, получив от Маргариты записку: «Этой ночью в усадьбе наступит день».

До чего же точно попадает порой в цель пущенная наобум шутка!

В два часа ночи к кружку присоединился Добряк Жафрэ, весь белый под маской.

Словам и жестам кружка в салонах графини приписывалось исключительное значение, чему была особая причина; всячески склонялось имя Леона де Мальвуа.

Но примет опасности, угрожавшей молодому нотариусу, пока не замечали. Однако в подобных случаях сам воздух бывает пронизан гулом этой опасности, как в пространстве вокруг пороховой бочки, где любая искра может вызвать взрыв.

Напомним, что в эту ночь все население Сен-Жермена танцевало у графини и что мэтр Мальвуа был в предместье Сен-Жермен лицом весьма уважаемым.

Взрыв должен вышибать стекла.

Пока ничего не взрывалось. Еще не вылетела неосторожная искра, от которой вспыхнул бы рудничный газ сплетен. Люди смеялись, разговаривали, кружились в вальсе, танцевали кадриль, мороженое было выше похвал, дамы прелестны. Отсутствие обеих хозяек дома не омрачало празднества, его почти не замечали. Наконец они появились. «Летнее облако» и «вулкан» прогуливались, напоминая двойную комету с хвостом из поклонников.

Мы потрудились заранее открыть читателю разгадку этой тайны.

На балу было два «летних облака»: костюм Ниты и тот, что графиня заказала для себя несколько дней назад, покинув контору мэтра Мальвуа.

Костюм «вулкана» был один, но этот костюм предназначался для двоих.

Предприимчивый виконт Аннибал сумел сыскать – только ему и Богу известно где – восхитительные плечи, чтобы облачить их в первый из костюмов графини.

Словом, «летнее облако» и «вулкан», которые сейчас прохаживаются парой и которых все гости принимают за Ниту и графиню, в действительности скрывали графиню и находку нашего услужливого Аннибала.

Графиня изображала Ниту, «находка» – графиню.

Нита же – настоящая Нита – была в это время в бильярдной, наедине с Роланом.

Все шло как по писаному.

Только прошу вас, не подумайте, что виконт Аннибал Джожа, маркиз Палланте, пребывал, как истый итальянец, в праздности. За те несколько минут, что «летнее облако» фланировало с «вулканом», виконт, едва смахнув капельки пота, блестевшие на его гладком белом лбу, успел получить внизу пакет из рук господ Барюка и Гонрекена – отнести его в бильярдную Ролану – отправить вышеозначенного Ролана к военачальникам мастерской Каменного Сердца, ожидавшим у подъезда – вернуть Ниту в залу и оставить ее среди восхищенных кавалеров, оспаривавших друг у друга право на следующий танец.

Едва освободившись, он стремглав пересек залы, подлетел к графине и «находке» в средней галерее и, как было задумано, взял последнюю под руку.

Теперь графиня, воздушная и легкая в костюме «летнего облака», могла заняться своими делами. За нее выступала «находка».