Карнавальная ночь - Феваль Поль Анри - Страница 79

– Верно. Откуда ты знаешь?

– Господин Сердце часто навещает могилку за усыпальницей герцогов де Клар.

– Вон оно что! – удивленно пробормотал Леон. – Право, не знаю толком, с чего вдруг написал. Так, в голову взбрело.

– Я люблю этого человека, – твердо проговорила Роза.

– Вон оно что! – снова сказал Леон. Потом добавил:

– Не может быть… Неужто это он…

– Вне всяких сомнений, – прервала его Роза. – Он помнит тебя, у вас была назначена дуэль утром в первый день поста.

Брат смотрел на нее во все глаза.

– Не бойся, он не любит меня, – прошептала она, грустно покачав головой. – Я ведь говорила, что мое чувство тоже безответно! Все, о чем я теперь помышляю, дорогой мой брат, – спасти тебя! Сегодня я провела целый час с Роланом де Клар на могиле его матери. Это человек благородной души. Ты все еще считаешь его своим врагом?

– Клянусь честью, нет! – воскликнул Леон.

– Тем лучше, – сказала она. – Иначе пришлось бы выбирать между вами. Повторяю: я хочу тебя спасти, не прибегая к обману. В отличие от тебя, я ничуть не презираю ремесло, которое ты выбрал. В иные минуты нотариусу требуется вдесятеро больше мужества, чем воину. Для тебя такая минута наступила. Ты все еще любишь Ниту де Клар?

Леон потупился.

– Нита де Клар любит своего кузена, герцога Ролана, – продолжала Роза, пристально глядя на брата.

– Этого Господина Сердце! – презрительно пробормотал Леон.

Прекрасные брови девушки нахмурились.

– Не забывай, ты говоришь о человеке, которого я люблю! – она произнесла это так решительно, что Леон отвел глаза.

Но Розе было до того жаль брата, что она продолжала мягче:

– Ведь я не открыла ничего нового, ты все это знал, просто страсть заслонила от тебя истину, мешала тебе ее признать. А я вынудила тебя сделать это. Ты любишь принцессу Эпстейн, я люблю герцога де Клар. Два сильных чувства, две роковых ошибки, две большие беды, два ужасных безумства! Сегодня ты спросил меня, как теперь понимаю, не без задней мысли: ты спросил, смогла бы я увидеть в Ните врага. И я ответила: никогда! Могу поклясться в этом честью и совестью. Настала наконец моя очередь спросить тебя; теперь, когда тебе все известно и ты видишь, что само Провидение соединило любовью двух отпрысков одного знатного рода, скажи мне: «Клянусь честью, я не враг Ролана де Клар!»

Леон медленно сказал:

– Какие странные бывают совпадения. Мы с ним виделись всего один раз. Он затеял ссору и угрожал мне. Тогда между нами тоже стояла женщина! Сестра, – сухо добавил он, – другом Господина Сердце, будь он герцогом де Клар или нет, стать не обещаю, но клянусь честью: я ему не враг.

– Пусть так, – сказала Роза, голос которой тоже стал ледяным, – ты был моим опекуном и благодетелем; я не вправе усомниться в твоих словах. Всего час назад ты заявил: могут найтись люди, которые сделают из твоего несчастного брата преступника. В ту минуту я не поняла этих слов, но теперь мне стало ясно: ты должен был исполнить предсмертную волю Гийома де Клар, два поручения, которые никак не вязались друг с другом, теперь же Божьим соизволением утратили противоречие, слились в одно. Я имею в виду последние просьбы Гийома де Клар, подсказанные его отеческой любовью и совестью: обеспечить благополучие дочери и соблюсти права племянника…

– Права! – прошептал Леон.

– Да, права! – твердо повторила Роза. – Вместо того чтоб радоваться, как все устроилось, ты колеблешься, ищешь поводов для сомнений… Ты думаешь о себе…

– Я и впрямь сомневаюсь, – перебил ее Леон, – но думаю не о себе, а о принцессе Эпстейн, моей подопечной. Пойми, я человек дела, нотариус, раз уж надо без конца повторять это слово. Все рассказы о Господине Сердце звучат до того неправдоподобно…

– Замолчи! – перебила его Роза. – Ты сам не веришь тому, что говоришь, и я сейчас развею все сомнения, за которые цепляется твоя страсть! Так вот, слушай, я расскажу тебе все, что увидела и узнала за минувшие сутки, с тех пор как повстречала Ниту, которую целый год не видела. Выслушай меня внимательно; я это заслужила: ведь где задета твоя честь, задета и моя, и что бы ты ни сказал и ни сделал, братец мой, падешь ли ты жертвой обмана или сам преступишь черту – дело, в конце концов, не в нашей несчастной любви и не в счастливой любви других; под ударом твоя честь и сама жизнь, – добавила она, указав на ящик с пистолетами. – Вот о чем речь, – тихо повторила она. – Но это вовсе не спасение, а всего лишь трусливое бегство!

– Неужели я лишился последнего? – в горестном волнении прошептал Леон. – Даже любви родной сестры?!

Резкое слово уже готово было сорваться с уст Розы, но, увидя слезу, тихо катившуюся по бледной щеке Леона, она бросилась к нему и поцелуями принялась осушать его покрытый холодной испариной лоб.

– Братец, милый мой братец! – воскликнула она. – Никогда еще я так тебя не любила! Ты страдаешь, но знал бы ты о моих терзаниях!

Леон крепко прижал ее к груди.

– Говори, – сказал он, – я слушаю тебя. Боже, дай мне силы разлюбить ее!

И Роза начала свой долгий рассказ. Читателю уже отчасти известно то, что услышал Леон: о разговоре с Нитой, о происшествии в павильоне и встрече с графом. Роза передала, как уважительно отозвался тот о Леоне; Леон пожелал узнать подробности беседы. Роза, покраснев, поведала ему о занавешенной картине, изображавшей двух девушек с букетом роз, затем повторила некоторые фразы из беседы с графом дю Бреу, когда тот провожал ее с улицы Матюрэн до улицы Кассет. Граф, по ее словам, оказался жертвой какого-то заговора.

Леон с недоверчивой улыбкой покачал головой. Он полагал, что хорошо знает Жулу, «Дурака» Маргариты Бургундской.

Наконец Роза дошла до событий нынешнего дня.

Сегодня у нее были две встречи: одна с Роланом у могилы госпожи Терезы, другая с Нитой, которую она покинула у дверей усадьбы де Клар. С Нитой пришлось говорить по-английски, ведь с ними была приживалка, добрейшая Фавье, которая, по словам Ниты, не знала на языке Шекспира ни слова – ни единого слова.

– Леон, – закончила она, – я сама передала Ролану и Ните слова их взаимной любви, хоть сердце мое разрывалось! Тебя назначили одной из жертв заговора, который плетется вокруг Ниты, я догадалась. Ролан – человек большого мужества, он выдержит.

– И ты попросила его пожалеть меня? – в смятении пробормотал Леон.

– Пожалеть! При чем тут жалость? Я ведь даже не знала о нависшей над тобой опасности, хотя сердце мне смутно подсказывало. Теперь, когда я все поняла, рассудок вернулся ко мне. Страдание заставляет думать. В чем таится главная опасность для тебя, твоя погибель? Похищены вверенные тебе документы, ты подал жалобу, хорошо. Но настроенные против тебя судебные власти выдвинули встречное обвинение, основанное на неких догадках. Однако назовем вещи своими именами. В обвинении прямо сказано: вы хотели отнять наследство у Ролана де Клар, дабы сохранить состояние в руках принцессы Эпстейн, на которой имели виды жениться…

– Безумцы! – возмущенно воскликнул Леон. – Им никогда не понять! Я и впрямь готов был на преступление, но только прямо противоположное! Как-то ночью, в лихорадочном бреду, мне пришла мысль разорить принцессу Ниту, чтобы моя безнадежная мечта могла осуществиться!

В прекрасных глазах Розы де Мальвуа блеснули слезы.

– Я тоже однажды помышляла о подобном, – пробормотала она. – Ролан рисовался мне бедным, покинутым, сломленным…

– Это была единственная возможность, – продолжал Леон, – единственный выход для подлинной страсти, великой и ненасытной. Но судейским крючкотворам ведомы лишь проторенные дорожки. Человеком, по их мнению, может двигать лишь алчность, честолюбивые устремления и еще Бог знает что в таком роде. Им знакомы и понятны лишь заурядные преступления, ведущие на каторгу!

– Братец, – тихо сказала Роза, – в таких преступлениях тебя не обвиняют. И не стоит о них говорить.

Пыл Леона угас, и Роза заговорила снова:

– Чем можно отвести выдвинутое против тебя обвинение? Надо доказать, что ты не имел намерений, приписываемых тебе судом, а заодно и теми, кто попытался ввести власти в заблуждение. Для этого ты должен явиться к судье вместе с принцессой Эпстейн и ее женихом, герцогом де Клар, которые скажут: «Он – наш верный друг».