Карнавальная ночь - Феваль Поль Анри - Страница 88

– Вы с посланием от госпожи графини? – пробормотал «король» Комейроль, растерянный, словно мальчишка, которого застукали за пакостным делом.

– Да, дражайший, – ответил виконт Аннибал, отчеканивая каждое слово. – Должен сообщить вам, что теперь вы должны быть готовы к любым неожиданностям. Этой ночью в особняке де Клар будет день.

ДОБРЯК ЖАФРЭ ЗАСЫПАЕТ

Комейроль, белый как мел, натужно улыбался; Добряка Жафрэ просто трясло; остальные кто как мог переживали сей удар, способный расстроить и самый крепкий желудок.

Что чувствовал бы новобранец, которым шесть лет и одиннадцать месяцев власти не интересовались и вдруг призвали в армию накануне сражения, за десять дней до истечения призывного возраста?

Так и тут: об этих делах и думать забыли. Контора Дебана, род частной ложи в недрах романтического братства Черных Мантий (о котором она мало что знала и была связана только через своего главу, господина Лекока) еще не нюхала пороху. Эта самая ложа была учреждена ради одного-единственного дела, каковое состояло в том, чтобы обратить к выгоде означенного господина Лекока наследство де Клар. Лекока не стало; Черные Мантии рассеялись. И вот теперь нежданно-негаданно потусторонний глас трубы возвестил судный день…

Контора Дебана отвагой не блистала (слабость в ряду прочих ее пороков вполне простительна) и знала, что бывшая Маргарита Бургундская и под графским титулом сохранила жуткие замашки прежних дней. И хотя смерть Лекока, на первый взгляд, освобождала контору от обязательств, каждый здесь так или иначе чувствовал себя в цепких в руках графини дю Бреу де Клар не очень уютно и безопасно.

– Это насчет молодого герцога? – спросил Комейроль у виконта Аннибала, занявшего один из стульев.

– Какого еще молодого герцога? – удивился неаполитанец. – Это Господин Сердце, что ли, герцог? Бездарный пачкун, которого нашли в капусте! Возможно, графиня пожелает что-нибудь для него сделать. Садитесь же, милостивые государи, и мирно попивайте свой кофей. Я тоже охотно с вами выпью.

Комейроль и его приятели переглянулись.

– Чтоб меня! – буркнул бывший старший письмоводитель. – У нас хотят вытащить изо рта последний кусок хлеба, когда дело уже в шляпе! Одиннадцать лет над ним корпели!

Виконт Аннибал поставил чашку.

– Доктор Самюэль, должно быть, сообщил вам последние новости, – сказал он, обращая к последнему одну из тех ослепительных улыбок, в которых и самый проницательный физиономист не сыскал бы никакого смысла. – Наш обожаемый граф нешуточно болен.

Он положил в кофе сахар; кругом царило тревожное молчание.

– Нешуточно болен, – завел он снова. – Я родом из Италии, дражайшие, и с моим появлением на свет не все ясно. Вы же знаете: у герцогов де Клар всегда было какое-то особое влечение к Италии… Возраст мой в самый раз. При наличии грамот и свидетельств я мог бы наследовать не хуже иных…

Никто не проронил ни слова, но лица помрачнели. Виконт Аннибал залпом выпил полчашки кофе.

– Так в чем же дело?.. – спросил раздавленный Комейроль.

– В общем, – прервал его виконт Аннибал, – Маргарита женщина гениальная. Нынче ночью случится нечто необыкновенное, подробности мне неведомы. Может, Маргарите понадобится герцог, ибо ей взбрело в голову сделаться герцогиней.

Проглотив что оставалось в чашке, он повторил:

– Подробности мне неведомы. Я, дражайшие, как и вы, всего лишь болванчик, который поднимает ручку или ножку, когда дернут за нужную нитку.

– Господин виконт, – с достоинством произнес Добряк Жафрэ, – я вам не болванчик!

– Откройте сейф, дражайший, – сказал Аннибал, поднимаясь.

И пока удивленный Жафрэ недоуменно переглядывался с коллегами, италийский красавец запустил белоснежные пальцы в уголь своей шевелюры и продолжал:

– Мне поручено произвести инспекцию и убедиться, вправду ли бумаги находятся здесь.

– Ах, да! – спохватился он. – Болванчики должны выручать и защищать друг друга. Я не имею в виду дорогого господина Жафрэ, он у нас не болванчик. Дражайшие, вы хоть догадываетесь, что произойдет нынче в особняке де Клар. Вопрос стоит так: Маргарите необходимо, чтобы документы находились в вашем сейфе. Сейчас. И точка!

– Они там, – сказал Жафрэ.

– Превосходно! Графине необходимо, чтобы в нужную минуту нынче ночью бумаги оказались в руках этого юного вертопраха, Господина Сердце… И точка!

– Он их получит, выписав на три миллиона векселей, – вставил Комейроль.

– Чудно. По крайней мере, если иначе нельзя. Графиня хочет передать документы господину де Мальвуа… и точка!

Послышался недовольный ропот.

– Ладно! – сказал Аннибал. – По-моему, вы просто не представляете положения дел. Маргарита, вижу, и впрямь работает без поверенных и компаньонов. Но, видите ли, нашего брата неаполитанца не отравишь. Окажись я вторым мужем, учтите, я проживу очень долго. Откройте шкаф.

Добряк Жафрэ с ключами в руке приблизился к почтенному шкафу.

Комейроль, улучив момент, шепнул Аннибалу:

– Вы были у Господина Сердце по поручению графини?

– Дело прошлое, дражайший, – ответил итальянец, пожав плечами. – С тех пор было уже с полдюжины комбинаций. Ну, дайте же мне взглянуть на эту механику хоть глазком: говорят, крайне любопытно!

Жафрэ отомкнул защитную пружину и открыл сейф, как открывают любой шкаф с секретом. Ничего сверхъестественного не произошло. Он показал бумаги, все было в полной сохранности.

– Теперь покажите-ка железную руку, – сказал виконт.

Жафрэ вновь закрыл массивную дверцу, установил на место пружины, сунул ключ в скважину и, взяв каминные Щипцы, с трудом повернул его. Едва замок подался, пара клешней выскочила из двери и стиснула щипцы с такой силой, что виконту пришлось здорово повозиться, вытаскивая их.

– Прелестно, – сказал он, – просто прелестно. Но когда кого-нибудь держит Маргарита, хватка будет покрепче. Стерегите ваше сокровище хорошенько, дражайшие. Сдается мне, не сегодня-завтра документы у вас стащат… Скажите-ка, мне просто любопытно знать: вам не кажется, что не найти лучших билетов на скамью подсудимых, чем те тридцать векселей, которые нам выдаст этот портретист-самоучка Господин Сердце? Мне лично не по душе эти ценные бумаги, дражайшие.

– Они будут на имя Дурака, – ответил Комейроль с затаенной гордостью, – мы с Жафрэ все уладили.

– Это – который не болванчик? Последнее соображение: наш бедный граф долго не протянет. Доктор, сколько, по-вашему, недель ему осталось? Он как влюбленный мальчишка, знаете ли: то готов Маргариту убить, то в ногах у нее валяется. Я как-то ходил смотреть укротителя львов ван-Амбурха, так вот, когда Маргарита играет со своим Дураком, выглядит очень похоже. Помнится, недавно прошел слух, что звери его растерзали?

– Как хотите, а мои бедные пташки благодарные твари! – вздохнул Жафрэ, довольный, что отыскал столь удачный предмет для своих привязанностей.

– Маргарита львам ван-Амбурха не по зубам, – тихонько заметил Комейроль, – это сущий дьявол. Я помню времена, когда Дурак был не хуже льва, но она его приручила! Он так и помрет на коленях, бедняга!

– Там видно будет! – сказал виконт Аннибал. – Расскажу вам одну историю. На той неделе Дурак объехал с полдюжины лучших врачей… не считая вас, доктор. Он умолял их констатировать, не отравили ли его, и если да, – то чем. Доктора его щупали, слушали, нюхали, смотрели; кто почестней, сказал, что для ответа на сей нескромный вопрос сперва нужно вскрытие, другие просили принести – сами знаете что. Вскрытие делать он не дал, но остальное предоставил. Врачи бросились делать самые тонкие анализы. Угадайте, что они обнаружили?

Исполненные любопытства шоры устремились на Аннибала, все подались к нему.

– Да чтоб меня! – буркнул Комейроль. – Не знаю, в какой аптеке она разжилась, но что-нибудь, уж верно, нашли!

– Ни-че-го! – выразительно произнес виконт. – Даже самомалейших следов чего бы то ни было! Ни одного атома! Ничего! Начисто!