Миры Тани Гроттер (сборник) - Метельская Анастасия - Страница 36

Глава 2

И маги вместе с Дором отправились к их временному дому.

Это было красивое здание в классическом стиле, что казалось немного странным в ультрасовременном городе.

– Вот здесь вы и будете жить. Мистер Гробанна просил вам передать, что фотограф прибудет только через две недели, потому вы можете посвятить свободное время изучению Лондона.

Юные маги вошли в дом и принялись занимать комнаты. Комнат оказалось всего три, поэтому кто-то должен был жить вдвоем. С Баб-Ягуном поселиться никто не захотел, хоть он и предлагал Лотковой, а потому телепат пошел выбирать себе комнату, в то время как девушки остались препираться.

Каждой хотелось жить одной, поэтому они сошлись в том, что нужно тянуть жребий. Таня почти не сомневалась в результате жребия и потому особо не удивилась, что ей предстоит жить в одной комнате со Склеповой. Зато Гробыня развопилась на весь дом.

– Блин, сиротка. Что это такое??? Сколько можно, я и так тебя семь лет терпела, а теперь еще и здесь. Не, ну это беспредел. Катька, ты наколдовала.

– Склеп, это судьба, – со смехом сказала Лоткова.

Повозмущавшись, Склепша пошла искать комнату с самым большим шкафом. В результате Гробыня и Таня выгнали Ягуна, так как только в его комнате было две кровати. Ягуну пришлось уступить, хоть он и пытался возразить, что ему негде будет складывать запчасти к пылесосу. Когда все разбрелись по комнатам и, казалось, успокоились, у Тани и Гробыни возникла еще одна проблема. Одна из кроватей была двуспальной. Пришлось опять тянуть жребий, и еще полчаса окрестности оглашали вопли Гробыни, так как эта кровать досталась Тане. Взамен Гробыня потребовала себе большую половину шкафа, на что Таня с легкостью согласилась. И только после этого долгожданная тишина наконец наступила.

Следующую неделю Таня не знала, что делать. Первый день она еще ходила на экскурсии, а потом наступила смертная скука. Ягун с Лотковой вечно где-то пропадали, Склепова обзавелась английскими поклонниками. Таня было отправила купидончиков к Пупперу, но от него пришел ответ, что тете Настурции срочно нужна смена климата и потому он сопровождает ее в поездке по Египту. Таня развлекалась только чтением русских магзет и звонками Ваньке. Но в магзетах ничего интересного не писали, а с Валялкиным она поругалась на третий день. Он сказал, что Таня изменилась, что раньше она была такой милой и беззащитной, а теперь превратилась в супервумен и это уже не та Таня, которую он, Ванька, когда-то любил. Таня ответила на это, что если для продолжения их отношений она должна попадать в разные истории и ходить в одной и той же одежде неделями, то ей такие отношения не нужны. На этом Ванька отключился от сети и больше к зудильнику не подходил. Полночи Таня проревела, а за оставшиеся полночи решила, что заунывный маечник ее больше не интересует.

Наутро Таня взяла свежую магзету и прочитала:

«Группой тибидохских магспирантов была снята магия локона Афродиты с двух молодых людей. Мы взяли интервью у спасенного юноши:

Ред.: Глеб, скажите, каковы ваши ощущения?

Г.Б.: Если честно, то я расстроен.

Ред.: Вы полюбили Лизу по-настоящему?

Г.Б.: Нет, дело не в этом. В Лизе я все время видел свою настоящую любовь – Таню.

Ред.: Таню? Таню Гроттер?

Г.Б.: Да. Я был счастлив, потому что был уверен, что она любит меня, а сейчас приходится возвращаться к действительности.

Ред.: Спасибо, Глеб.

Редакция газеты сообщает, что в следующих номерах обязательно вернется к этой теме».

Таня невольно задумалась о Бейбарсове. Этот человек был единственным, кто ее понимал. Он никогда не читал ей нотаций после полетов под дождем; когда Таня надевала платье, Глеб всегда говорил свое мнение – нравится или нет, – а не начинал ныть, что в платье Таня «не та».

«Да, если бы Грызикрыскин был здесь, то было бы веселее», – подумала она.

День прошел как обычно, Гробыня так и не появилась, и Таня легла спать.

Проснулась она оттого, что кто-то на нее смотрел.

– Глеб? – От удивления Таня назвала его по имени. – Что ты здесь делаешь?

– Ты думала обо мне. Если бы не надо было согласовывать все с Сарданапалом, я бы был здесь еще вчера, – ответил Глеб, улыбаясь.

– Но как ты узнал об этом и как тебя пропустили, тебе ведь нет восемнадцати лет?

– Ты забыла, что я чувствую тебя, а восемнадцать мне исполнилось вчера.

– Правда? Поздравляю. Желаю тебе исполнения всех желаний! – Таня говорила совершенно искренне. И… удивлялась себе.

– Таня, у меня только одно желание, и исполнить его можешь ты. – В глазах Глеба мелькнули одновременно радость и мольба.

– Глеб, не надо об этом…

– Ладно, – легко согласился Глеб. – Ты не знаешь, где здесь есть приличный ресторанчик? Я бы хотел пригласить тебя отпраздновать мой день рождения.

– Вообще-то я плохо знаю Лондон, но мы можем поискать… – немного растерянно проговорила Таня. Но растерянность быстро сменилась весельем. Девушка попросила Глеба подождать пять минут, оделась. Скоро они вышли из дома на улицы Маг-Лондона и принялись выбирать ресторан.

Глава 3

– Глеб, как ты это делаешь? Неужели больше никто этого не видит?

– Нет, этот салют только для тебя.

Таня и Глеб стояли на балконе «Обители звезд», как скромно называла жилище тибидохцев Склепова, и смотрели в ночное небо.

В воздухе расцветали неземные цветы и необычные узоры – все это было настолько захватывающе, что Таня Гроттер совершенно забыла об окружающем мире.

Этот день вообще был захватывающим. В ресторане, где Таня и Глеб устроились отмечать день рождения, Бейбарсов легко сделал так, что в зале остались только они вдвоем; потом была дискотека, но там они долго не задержались; и вот теперь салют. Все это время Таня не узнавала Бейбарсова. Из брутального, немного истеричного Душикошкина он превратился в прекрасного собеседника, остроумного, эрудированного, слегка ироничного.

Мысленные рассуждения малютки Гроттер прервала новая картина, открывшаяся ее глазам. В воздухе стали появляться портреты. На них был изображен один и тот же человек – молодая девушка. Рыжеволосая, с огромными зелеными глазами, она была настоящей красавицей. Слегка дерзкой, непокорной и в то же время удивительно нежной. Вначале были просто наброски, сделанные неуверенной рукой ребенка, но с каждым новым рисунком становилось видно, как художник совершенствовался. К окончанию этой импровизированной выставки девушка с портретов выглядела материальнее своего прототипа.

– Глеб, это великолепно! – в восхищении воскликнула Таня.

– Это ты, – просто ответил Бейбарсов.

– Но откуда это все?

– Ты ведь хотела увидеть мои рисунки? Такой я вижу тебя.

– Спасибо. – Таня все еще не могла отойти от потрясения. – Это лучшее, что я когда-либо видела. Правда, я всегда хотела увидеть себя со стороны, но никогда не думала, что для кого-то я такая.

– А ты не такая. Ты гораздо лучше. Ни один художник не сможет передать твоей красоты, как бы он этого ни хотел, – уверенно сказал Глеб.

– Ты сегодня не такой, как обычно, – заметила Таня.

– В смысле?

– Ну, по-моему, ни разу за весь день ты не попытался ко мне приставать, – смущенно ответила Таня.

– А тебя это разочаровывает? – усмехнулся некромаг. – Если серьезно, локон Афродиты странно подействовал на меня. Я понял, что любовь нельзя ни купить, ни украсть, ни выменять. Ее можно лишь заслужить или завоевать. Я хочу теперь, чтобы ты полюбила меня по-настоящему. Я сделаю для этого все, что в моих силах, и завоюю все-таки тебя, но никогда не буду принуждать. Мне нужна только твоя искренняя любовь.

«А знаешь, Бейбарсов, таким ты мне нравишься гораздо больше», – подумала Таня. В глазах Глеба зажглась искра радости.

– Блин, Бейбарсов, ты что, подзеркаливаешь???

– Я же говорил, что чувствую тебя, – улыбнулся Глеб.