Стихотворения - Гумилев Николай Степанович - Страница 33

33

1918–1921

ЕВАНГЕЛИЧЕСКАЯ ЦЕРКОВЬ

Тот дом был красная, слепая,Остроконечная стена.И только наверху, сверкая,Два узких виделись окна.Я дверь толкнул. Мне ясно было,Здесь не откажут пришлецу.Так может мертвый лечь в могилу,Так может сын войти к отцу.Дрожал вверху под самым сводомНеясный остов корабля,Который плыл по бурным водамС надежным кормчим у руля.А снизу шум взносился многий,То пела за скамьей скамья,И был пред ними некто строгий,Читавший книгу Бытия.И в тот же самый миг безмерностьМне в грудь плеснула, как волна,И понял я, что достоверностьТеперь навек обретена.Когда я вышел, увидалиМои глаза, что мир стал нем.Предметы мира убегали,Их будто не было совсем.И только на заре слепящей,Где небом кончилась земля,Призывно реял уходящийФлаг неземного корабля.

1919

МОЙ ЧАС

Еще не наступил рассвет,Ни ночи нет, ни утра нет,Ворона под моим окномСпросонья шевелит крыломИ в небе за звездой звездаИстаивает навсегда.Вот час, когда я все могу:Проникнуть помыслом к врагуБеспомощному и на грудьКошмаром гривистым вскакнуть.Иль в спальню девушки войти,Куда лишь ангел знал пути,И в сонной памяти ее,Лучом прорезав забытье,Запечатлеть свои черты,Как символ высшей красоты.Но тихо в мире, тихо так,Что внятен осторожный шагНочного зверя и полетСовы кочевницы высот.А где-то пляшет океан,Над ним белесый встал туман,Как дым из трубки моряка,Чей труп чуть виден из песка.Передрассветный ветерокСтруится, весел и жесток,Так странно весел, точно я,Жесток – совсем судьба моя.Чужая жизнь – на что она?Свою я выпью ли до дна?Пойму ль всей волею моейЕдиный из земных стеблей?Вы, спящие вокруг меня,Вы, не встречающие дня,За то, что пощадил я васИ одиноко сжег свой час,Оставьте завтрашнюю тьмуМне также встретить одному.

1919

КАНЦОНА

Закричал громогласноВ сине-черную соньНа дворе моем красныйИ пернатый огонь.Ветер милый и вольный,Прилетевший с луны,Хлещет дерзко и больноПо щекам тишины.И, вступая на кручи,Молодая заряКормит жадные тучиЯчменем янтаря.В этот час я родился,В этот час и умру,И зато мне не снилсяПуть, ведущий к добру.И уста мои радыЦеловать лишь одну,Ту, с которой не надоУлетать в вышину.

1919

ЕСТЕСТВО

Я не печалюсь, что с природыПокров, ее скрывавший, снят,Что древний лес, седые водыНе кроют фавнов и наяд.Не человеческою речьюГудят пустынные ветраИ не усталость человечьюНам возвещают вечера.Нет, в этих медленных, инертныхПреображеньях естества —Залог бессмертия для смертных,Первоначальные слова.Поэт, лишь ты единый в силеПостичь ужасный тот язык,Которым сфинксы говорилиВ кругу драконовых владык.Стань ныне вещью, Богом бывши,И слово вещи возгласи,Чтоб шар земной, тебя родивший,Вдруг дрогнул на своей оси.

1919

ДУША И ТЕЛО

IНад городом плывет ночная тишь,И каждый шорох делается глуше,А ты, душа, ты все-таки молчишь,Помилуй, Боже, мраморные души.И отвечала мне душа моя,Как будто арфы дальние пропели:«Зачем открыла я для бытияГлаза в презренном человечьем теле?Безумная, я бросила мой дом,К иному устремясь великолепью,И шар земной мне сделался ядром,К какому каторжник прикован цепью.Ах, я возненавидела любовь,Болезнь, которой все у вас подвластны,Которая туманит вновь и вновьМир мне чужой, но стройный и прекрасный.И если что еще меня роднитС былым, мерцающим в планетном хоре,То это горе, мой надежный щит,Холодное презрительное горе».IIЗакат из золотого стал как медь,Покрылись облака зеленой ржою,И телу я сказал тогда: «ОтветьНа все провозглашенное душою».И тело мне ответило мое,Простое тело, но с горячей кровью:«Не знаю я, что значит бытие,Хотя и знаю, что зовут любовью.Люблю в соленой плескаться волне,Прислушиваться к крикам ястребиным,Люблю на необъезженном конеНестись по лугу, пахнущему тмином.И женщину люблю… когда глазаЕе потупленные я целую,Я пьяно, будто близится гроза,Иль будто пью я воду ключевую.Но я за все, что взяло и хочу,За все печали, радости и бредни,Как подобает мужу, заплачуНепоправимой гибелью последней».