Стихотворения - Гумилев Николай Степанович - Страница 35

35

1919

* * *Если плохо мужикам,Хорошо зато медведям,Хорошо и их соседямИ кабанам, и волкам.Забираются в овчарни,Топчут тощие овсы —Ведь давно издохли псы,На войну угнали парней.И в воде озер, морейДаже рыба издерзела,Рыло высунула смело,Ловит мух и комарей.Будет! Всадники – конь о конь!Пешие – плечо с плечом!Посмотрите: в Волге окунь,А в Оке зубастый сом.Скучно с жиру им чудесить,Сети ждут они давно.Бросьте в борозду зерно —Принесет оно сам-десять.Потрудись, честной народ,У тебя ли силы мало?И наешься до отвала,Не смотря соседу в рот.

1919

ЗАБЛУДИВШИЙСЯ ТРАМВАЙ

Шел по улице я незнакомойИ вдруг услышал вороний грай,И звоны лютни, и дальние громы, —Передо мною летел трамвай.Как я вскочил на его подножку,Было загадкою для меня,В воздухе огненную дорожкуОн оставлял и при свете дня.Мчался он бурей темной, крылатой,Он заблудился в бездне времен…Остановите, вагоновожатый,Остановите сейчас вагон.Поздно. Уж мы обогнули стену,Мы проскочили сквозь рощу пальм,Через Неву, через Нил и СенуМы прогремели по трем мостам.И, промелькнув у оконной рамы,Бросил нам вслед пытливый взглядНищий старик, – конечно, тот самый,Что умер в Бейруте год назад.Где я? Так томно и так тревожноСердце мое стучит в ответ:Видишь вокзал, на котором можноВ Индию Духа купить билет?Вывеска… кровью налитые буквыГласят – зеленная, – знаю, тутВместо капусты и вместо брюквыМертвые головы продают.В красной рубашке, с лицом, как вымя,Голову срезал палач и мне,Она лежала вместе с другимиЗдесь, в ящике скользком, на самом дне.А в переулке забор дощатый,Дом в три окна и серый газон…Остановите, вагоновожатый,Остановите сейчас вагон.Машенька, ты здесь жила и пела,Мне, жениху, ковер ткала,Где же теперь твой голос и тело,Может ли быть, что ты умерла!Как ты стонала в своей светлице,Я же с напудренною косойШел представляться ИмператрицеИ не увиделся вновь с тобой.Понял теперь я: наша свобода —Только оттуда бьющий свет,Люди и тени стоят у входаВ зоологический сад планет.И сразу ветер знакомый и сладкий,И за мостом летит на меняВсадника длань в железной перчаткеИ два копыта его коня.Верной твердынею православьяВрезан Исакий в вышине,Там отслужу молебен о здравьиМашеньки и панихиду по мне.И все ж навеки сердце угрюмо,И трудно дышать, и больно жить…Машенька, я никогда не думал,Что можно так любить и грустить.

1919

У ЦЫГАН

Толстый, качался он, как в дурмане,Зубы блестели из-под хищных усов,На ярко-красном его доломанеСплетались узлы золотых шнуров.Струна… и гортанный вопль… и сразуСладостно так заныла кровь моя,Так убедительно поверил я рассказуПро иные, родные мне края.Вещие струны – это жилы бычьи,Но горькой травой питались быки,Гортанный голос – жалобы девичьиИз-под зажимающей рот руки.Пламя костра, пламя костра, колонныКрасных стволов и оглушительный гик,Ржавые листья топчет гость влюбленный,Кружащийся в толпе бенгальский тигр.Капли крови текут с усов колючих,Томно ему, он сыт, он опьянел,Ах, здесь слишком много бубнов гремучих,Слишком много сладких, пахучих тел.Мне ли видеть его в дыму сигарном,Где пробки хлопают, люди кричат,На мокром столе чубуком янтарнымЗлого сердца отстукивающим такт?Мне, кто помнит его в струге алмазном,На убегающей к Творцу реке,Грозою ангелов и сладким соблазномС кровавой лилией в тонкой руке?Девушка, что же ты? Ведь гость богатый,Встань перед ним, как комета в ночи.Сердце крылатое в груди косматойВырви, вырви сердце и растопчи.Шире, все шире, кругами, кругамиХоди, ходи и рукой мани,Так пар вечерний плавает лугами,Когда за лесом огни и огни.Вот струны-быки и слева и справа,Рога их – смерть и мычанье – беда,У них на пастбище горькие травы,Колючий волчец, полынь, лебеда.Хочет встать, не может… кремень зубчатый,Зубчатый кремень, как гортанный крик,Под бархатной лапой, грозно подъятой,В его крылатое сердце проник.Рухнул грудью, путая аксельбанты,Уже ни пить, ни смотреть нельзя,Засуетились официанты,Пьяного гостя унося.Что ж, господа, половина шестого?Счет, Асмодей, нам приготовь!Девушка, смеясь, с полосы кремневойУзким язычком слизывает кровь.