Клинки Юга - Сударева Инна - Страница 10

10

– Леди Уна, – уже твердо заговорил Климент, сжав ее руку. – Каковы бы ни были планы короля, примите от меня заверение, что я приложу все усилия, чтобы вернуть вам страну, а вашей стране – вас. Даже если мне придется в одиночку…

– Сэр, подумайте: это обещание чересчур поспешно, – с изумлением пыталась остановить его княжна.

– Может быть, только мне плевать. – Он, не замечая, что делает, прижал ее руку к своей груди, и щеки Уны залил румянец. – Не знаю, как, но я сделаю для вас все, что понадобится. У меня много сил, у меня много верных воинов. Никакой Хемус, никакие страхи меня не остановят. Эрин вернется к вам. Вы станете той, кем должны быть по праву. Вы верите?

Уна прекрасно поняла, откуда столько горячности. Да и что тут было понимать? Станет ли лорд Королевского дома давать наобум такие клятвы?..

Как горят его глаза, как лицо пылает. И ведь с ее лицом то же самое.

Уна несмело подняла руку, чтобы чуть коснуться пальцами щеки юноши, шепнула: «Я вам верю». Климент воспринял ее ответ с восторгом и поспешил наконец поцеловать нежные пальчики девушки. Теперь меж ними все было ясно. Оставалось только губам княжны коснуться губ молодого Судьи, словно запечатать договор.

«Почему бы нет? – пронеслась светлая, легкая мысль в голове Уны. – Пусть не король. Пусть брат короля. Но он милей и ближе, юный и красивый, сильный и пылкий… С ним легко и спокойно…»

Фредерик и Бертрам быстро шагали по тропам парка, обсуждая варианты дальнейших действий в отношении эринской проблемы. Кроме того, они искали Климента.

Позади остались липовая аллея, березовая, кленовая и кипарисовая, а Северный Судья все не обнаруживался. Впрочем, его искатели время не транжирили и вели довольно серьезную беседу:

– Говорю тебе, нам нужна причина, чтоб заявиться в Эрин. То, что предлагает Гитбор, вполне приемлемо, – убеждал Бертрам. – Леди Уна поедет будто бы вести переговоры с Хемусом, а мы отправимся с ней, как ее сопровождение. И главное: таким образом сразу к князю подберемся.

– Я не хочу втягивать девушку, – качал головой Фредерик. – Это лишние проблемы. Она слишком юна, опыта в делах подобного рода у нее нет. Она легко может выдать себя, нас, провалить все дело.

– Согласен, всего не предусмотришь…

– Но надо пытаться. Неожиданностей должно быть как можно меньше. И вообще, пока не получим всю возможную информацию о том, что творится в княжестве, никуда не двинемся. Даже самым малым отрядом я не намерен рисковать. А уж тем более – нашими бесценными головами.

– Что ж, и тут я с тобой согласен…

Продолжая по-деловому разговаривать, они вышли на поляну, обрамленную сиреневыми кустами, и остановились.

– Оп-па, – прервав рассуждения, выдохнул Фредерик: так у него получилось при виде скамьи, украшенной двумя целующимися молодыми людьми. – Уж не знаю, не знаю, братец, как вот это скажется на наших планах, – хмыкнул он.

– По-моему, ничего плохого не станется, – усмехнулся Бертрам. – Однако, мой братец шустрее, чем я думал. Хотя нечему удивляться. Княжна очень хороша. И я, как старший брат, вполне одобряю выбор Климента.

Фредерик пожал плечами, сделал пару шагов в сторону Судьи и княжны и деликатно кашлянул, потому что пылкая молодежь напрочь отказывалась замечать явление его величества.

Климент и Уна, оторвавшись друг от друга, вскинули на государя глаза, и Фредерику посчастливилось увидеть такое явление, как «хором покраснеть». Он улыбнулся, невольно залюбовавшись молодыми людьми: что и говорить, они являли собой очень красивую пару.

– Прошу прощения, – сказал король. – Братец Клим, отвлекись: есть, о чем поговорить.

– Да, конечно. – Юный Северный Судья, цветом похожий на летний закат, встал со скамьи.

Фредерик продолжал улыбаться:

– Во-первых, я рад за тебя, Климент. Во-вторых, я рад за вас, леди Уна. – Он вежливо поклонился девушке. – О таких, как вы, певцы слагают свои замечательные баллады.

– Спасибо, – как хором покраснели, так хором и ответили молодые люди и тоже заулыбались.

– Отлично, – сказал Фредерик. – У вас уже и мысли схожи.

Глаза Климента блестели. Он кашлянул раз-другой, чтоб придать голосу более низкий и торжественный тон, приосанился и объявил, церемонно поклонившись княжне:

– Леди Уна, я предлагаю вам руку, сердце и все, чем владею. Что вы ответите?

Уна, потупив взгляд, ответила согласием.

– Смотри, как все легко и просто, – весело шепнул Бертрам Фредерику. – Благослови их, твое величество.

И когда Климент с Уной повернулись к нему, Фредерик, улыбаясь, дал молодым людям свое благословение.

Этим же вечером, в часовне замка, у алтаря, украшенного свежесрезанными белыми розами, священник засвидетельствовал перед Всевышним помолвку Северного Судьи и эринской княжны. Юноша с девушкой взялись за руки, встали на колени перед образами Бога и в один голос со святым отцом произнесли старинную клятву Жениха и Невесты. Король Фред, Судьи Бертрам и Гитбор и эринский барон Микель на этой церемонии были свидетелями.

– Я удивлен, – шепнул королю лорд Гитбор. – Я-то надеялся вас в этом положении увидеть, – и кивнул на коленопреклоненного Климента, который не спускал влюбленного взгляда с Уны.

– Скажите только, любезный сэр, какого окраса ваше удивление? – спросил Фредерик.

Старик хмыкнул:

– Скорее белого, чем черного. Климент – молодец. Достоин лишь похвал. А вот вы…

– Я знаю, – предупредил его упреки государь. – Я вздорный неслух и прочее-прочее.

– Когда-нибудь, юноша, ваше упрямство сыграет против вас, – заметил Южный Судья.

– Может быть. Но это не будет для меня чем-то новым, – пожал плечами Фредерик.

5

В парке королевского замка, под раскидистой, буйно цветущей липой сидел на мраморной скамье молодой, кудрявый лютнист, перебирал тонкими пальцами струны своего инструмента и пел нежным голосом про любовь. Вокруг него, прямо на траве, расположились юные девушки и парни из числа замковой прислуги. Был вечер, их работа и хлопоты закончились, и всем хотелось отдыха и чего-нибудь для души. Поэтому они забросили подальше свои фартуки и косынки, надели нарядные рубахи и полосатые штаны, кружевные блузы и яркие цветастые юбки и упросили самого юного и пригожего музыканта петь для них в саду. Рядом, тоже на траве, были расстелены скатерти и стояло нехитрое угощение – фрукты, блюда с белым хлебом, несколько оплетенных бутылей вина. Все это потихоньку убывало, под музыку, песню и тихие разговоры.

Песня была чуть печальна, но хороша. Ее простые слова удачно переплетались с такой же незамысловатой мелодией и нежными звуками старинной лютни, и в результате все получалось весьма душевно:

Милая леди, послушай,Как ветер шепчется с грушей,Как он ласкает каштаны…Как я хочу быть желанным.Милая леди, взгляни же:Небо спустилось понижеИ укрывает дубраву…Мне б на тебя то же право…Милая леди, скажи мне:Будешь моею отныне?Чтобы нам нежно шептаться,Тайной любви укрываться…

Парни и девушки, сидевшие рядом с певцом, слушали, вздыхали, улыбались друг другу, а самые решительные дарили поцелуи предметам своей симпатии…

В покоях короля, в огромной постели, под прохладой сиреневого шелка женщина обнимала мужчину. Оба лежачи неподвижно, утомленные любовью, умиротворенные нежной песней из парка: ее звуки мягко сочились сквозь легкие занавеси на раскрытом окне.

– Зачем едешь? Неужели в стране нет больше воинов? – Когда песня окончилась, эти вопросы Марта прошептала жарко и отчаянно в ухо короля.