Время волков (СИ) - Бочаров Анатолий Юрьевич - Страница 102

- Не можете, - отрезал Артур. - Вы обязаны…

- Помолчите, герцог, - перебил его Ретвальд. Айтверн со все большим удивлением подумал, что или он никогда не знал Гайвена - или тот за последние дни очень сильно изменился. Хотя они все изменились… - Герцог Тарвел, граф Рейсворт, граф Ардерон, граф Дурван, виконт Сарли, виконт Брент, барон Манетерли, барон Хлегсдрай, - принц перечислял присутствовавших в комнате дворян, и голос его был - сама патока. - Милорды, я желаю побеседовать с герцогом Айтверном наедине.

Шум отодвигаемых кресел, шелест плащей, грохот окованных железом сапог - вельможи сходу послушались приказу. Странные дела творятся… Не прошло и минуты, как зал совета совсем опустел, в нем осталось всего два человека. Артур растерянно покосился в сторону захлопнувшейся двери, а потом подошел к Гайвену и уселся прямо на стол, свесив ноги.

- Ну выкладывай, - хмуро сказал герцог, - что это еще за новости.

Вместо ответа Ретвальд растегнул и закатал до локтя рукав, обнажив тонкую кисть. Изящную. Почти девичью. Почти. Артур уже успел узнать, что эта такая слабая на вид рука удивительно ловко управляется с оружием. Принц достал из ножен на поясе длинный кинжал и аккуратно надрезал себе руку, чуть пониже вен. Из ранки выступила кровь.

- Видишь? - спросил Гайвен.

- Вижу. Ты любишь себя калечить. Это извращение. Но, говорят, лечится.

- Она красная, - тихо сказал Ретвальд. - Красная, понимаешь? У настоящих королей, тех, старых… по легенде, у них была голубая кровь… А у меня - красная.

Айтверн непонимающе нахмурился. Помассировал себе лоб. Что это на Ретвальда нашло? Вольно ему всякие глупости нести…

- Чушь собачья. Ну да, красная кровь. И что с того? У меня она того же самого цвета, что и у тебя, хотя моему дому добрая тысяча лет… а допрежь того предки были эльфами, и, должно быть, весьма знатными. К чему все эти твои фокусы?

- А к тому, что у меня есть враг, Артур. Этот враг убил моего отца, захватил мой дом… И еще этот враг утверждает, что мой дом - на самом деле его дом. Я хочу взглянуть на этого человека, на этого Гледерика Картвора… и понять наконец, кто же из нас прав.

- Даже не думай, - сказал Айтверн. - И помыслить не смей… о таком!

- О чем?

- О том, что ты задумал! Думаешь, я не понимаю? Ты хочешь отречься от престола… в пользу Картвора, да? Хочешь сдаться ему без борьбы! Признать, что он в своем праве, что он должен править страной! Ты этого хочешь, да? От всего отказаться… предать нас всех… так, я ничего не упустил?! Не смей, слышишь, ты!

Гайвен Ретвальд задумчиво вертел в пальцах кинжал, иногда осторожно касаясь его острия подушечками пальцев. В огне горевшего камина старинная сталь отливала багровым.

- Нет, Артур, - принц покачал головой, - предавать я вас не буду. И отрекаться не буду. Я любил отца… а его убили ради этого дурацкого серебряного кресла. Оно мне не нужно, совсем, пропади оно пропадом, но я не могу оставить отца неотомщенным. И потому я буду сражаться. Но прежде… прежде я должен понять. Хоть что-то. Я же не могу идти с закрытыми глазами.

- Я тебя не понимаю, - сказал Айтверн. - Какие еще закрытые глаза? Ты что, хочешь убить Гледерика не просто так, а с глубоким осознанием своей правоты? Да брось, и так все ясно, чего с ним церемониться.

Гайвен улыбнулся. Артур времени ненавидел эту его улыбку. Отстраненную, неземную и какую-то, что ли, всезнающую.

- Это тебе все понятно, Артур. Потому что у тебя есть твоя верность и твоя семья, которой Картвор причинил зло. А что есть у меня? Тоже семья… но этого мало, когда на весы легло столько всего… Ты идешь за мной, а куда я тебя веду? Нет, мой добрый герцог… так нельзя. Все время, что мы здесь… я придумываю себе доводы, один за одним… даже сестру твою приплел… но этого мало. Я должен просто увидеться с Гледериком, и тогда все станет ясно.

- Твоя голова тебя погубит, - бросил Артур и залпом выпил удачно подвернувшийся бокал вина. - В ней слишком много ума.

Принц пожал плечами:

- Там посмотрим. Ну что, ты возьмешь меня с собой?

Айтверн задумался. По-хорошему, следовало хорошенько садануть Ретвальда по голове во-о-он тем медным кувшином и запереть в чулане. Пока придет в себя, Артур уже успеет уехать, и принцу будет поздно, да и не с руки догонять. Да, если поступать разумно, то Гайвена ни в коем случае не следовало выпускать из Стеренхорда. Одна лишь загвоздка… Тарвел, Сарли и компания точно также не выпустили бы из замка самого Артура, будь у них на то воля, и сделали бы они это, тоже согласуясь с голосом рассудка.

- Беру, - Айтверн махнул рукой. - Куда деваться? - Гайвен весь аж просиял. - Ты самый прилипчивый сюзерен из всех возможных… Собирай вещи, твое высочество, и не забудь про оружие - мало ли как обернется. Выходим завтра же утром, чего зря тянуть время. Я возьму с собой… думаю, эскорта в двадцать конных нам хватит за глаза. Большая свита только задержит, а так - в самый раз. Поедем налегке.

- А Майкла ты тоже берешь с собой? - спросил Ретвальд. Он был в курсе непростых отношений, сложившихся между Айтверном и его оруженосцем.

- Майкла… Нет. Пусть пока посидит в замке. Свежий воздух, конечно, ему бы не повредил, но на свежем воздухе в голову порой могут втемяшиться не самые свежие мысли.

Гайвен вновь потрогал пальцем кинжал, а затем промолвил:

- Знаешь, Артур… Это не может продолжаться вечно… Рано или поздно ему придется выбирать - ты или друзья графа Гальса.

Кулак Артура непроизвольно сжался.

- Да уж знаю, представь себе. Я постараюсь как можно дольше оттягивать этот момент… но ничего нельзя оттягивать вечно. Как представлю, что рано или поздно он встретится в бою с людьми Картвора… Сразу становится очень не по себе. Не знаю, что делать… Можно было бы, конечно, освободить Майкла от присяги и отпустить на все четыре стороны… да вот не могу. Он толковый парень, но круглый дурак. Совсем как я. Если его оставить одного, сразу пропадет.

- Два круглых дурака, - задумчиво сказал Гайвен, постукивая ладонью по столу. - Отличная пара… Вас обвенчали на небесах.

Несколько секунд Айтверн оторопело пялился на своего сюзерена, сидевшего напротив него с самым серьезным видом из возможных, а затем оглушительно расхохотался.