Время волков (СИ) - Бочаров Анатолий Юрьевич - Страница 168

Артур слушал, не в силах поверить в сказанное Картвором и все же понимая, что это все - чистая правда. Перед его мысленным взором до сих пор стоял Повелитель Бурь, заносящий клинок для последнего удара, совсем как Мартин Лайдерс, и Раген Картвор, бросающийся наперерез Темному… совсем как Гайвен. История повторилась. Неужели история только и умеет, что повторяться? И слова когда-то произнесенной Майлером Эрваном клятвы отдавались эхом у Артура в ушах.

- Теперь ты понимаешь, да? Ты должен склониться передо мной, Артур, у тебя просто нету иного выбора, - сообщил ему Гледерик. - Если ты рыцарь, если ты человек чести, ты должен стать моим. А иначе твоя честь будет запятнана, а имя опозорено, сам понимаешь. Но ты не бойся. Служить мне не так уж и плохо. Обещаю, у тебя не будет поводов разочароваться во мне, а вот поводы очароваться - будут. Я не вру тебе, да будь я проклят, если солгу тебе хоть когда-то и хоть в чем-то. Говорить правду для меня намного выгодней. Я пришел, чтобы снова сделать Иберлен великим, и я сделаю Иберлен великим, а ты поможешь мне. И тебе понравиться мне помогать, обещаю. Ты же всегда наверно мечтал о благородном, смелом и умном сюзерене, да? Всякому рыцарю хочется служить кому-то, кто будет достоин служения. И я именно такой человек. Идем со мной, - Гледерик протянул ему руку, доверчиво раскрытую ладонь, - и ты убедишься в этом.

Он говорил правду. Он и в самом деле говорил правду, понял Артур. Гледерик Картвор станет великим королем, таким, про каких помнят и спустя многие века после их смерти, про подобных ему королей слагают красивые баллады и легенды, и их прославляют страницы хроник. Гледерик возьмет себе Иберлен и будет править Иберленом достойно, так, как и пристало править подлинному государю. Не потому, что Гледерик чист душой и помыслами. Нет, он вовсе не праведник, и помыслы у него не чисты. Но править достойно для него куда выгодней, чем править недостойно. И потому, только лишь потому, но и этого окажется вполне достаточно, Гледерик сделается владыкой, чья слава не угаснет и через многие сотни лет. А он, Артур Айтверн - он наверно и в самом деле будет счастлив служить такому королю. Побеждающему в любой битве и верховодящему на любом совете. И он, Артур Айтверн, рыцарь и потомок рыцарей, просто обязан служить Картвору, ведь к этому его призывает клятва, данная за него самого его далеким предком, но от того все равно нерушимая. Если он нарушит эту клятву, то запятнает свою честь, и неважно, что об этом не узнает никто, кроме него самого. Вполне достаточно, что он будет знать это сам.

Вот только оставался еще Гайвен Ретвальд. Немного забавный, мало что в жизни умеющий и совершенно не подходящий для того, чтобы сидеть на троне. Он, наверно, никогда не станет тем королем, которым может стать Гледерик Картвор. Если Артур останется на стороне Гайвена, вряд ли он когда-нибудь сможет гордиться своим сюзереном. Гайвену не сделаться великим государем, как бы он того не хотел. Но зато Гайвен был - уже был - кем-то… кем-то… кем-то еще. И то, кем он был, значило намного больше, чем все короны, все мечи и все клятвы мира.

Да катись она в преисподнюю, эта честь, решил Артур. Гайвен - мой друг. Пусть у меня не будет никакой чести, но зато останутся друзья, и к черту все остальное, переживу и перебьюсь. Зато в зеркало смотреть не стыдно будет, пусть даже и обесчещенному. И тогда, приняв это решение, Артур Айтверн, превозмогая слабость и боль, поднялся на ноги, отбросил любые сомнения и колебания, и поднял клинок:

- Вы правы, сударь, правы в очень многом из того, что сказали. Я и в самом деле мечтал о благородном, смелом и умном сюзерене. И у меня уже есть такой сюзерен, только он - не вы. Защищайтесь!

Стоило Артуру это сказать, как на лице Гледерика Картвора отразились просто невероятные, немыслимые растерянность, обида и боль. Артур был потрясен, ведь он ожидал увидеть что угодно, но только не растерянность, не обиду и не боль. Так, как посмотрел на него Гледерик, смотрят лишь на лучших друзей или родных братьев, нанесших предательский удар в спину. А потом все овладевшие узурпатором чувства слились, смешались и схлынули, оставив после себя только чистую, ничем не замутненную ярость. Единым, молниеносным, неразличимым глазу движением Картвор вырвал свой меч из оружейной стойки и пошел в атаку. И с такой нечеловеческой силой был нанесен первый же его удар, что Айтверн, ослабевший после долгого перехода по подземелью, не до конца еще пришедший в себя после смутившего его разум колдовского видения, выпустил из пальцев меч. Тогда Гледерик, чье лицо по-прежнему было перекошено гневом, ударил обезоруженного Артура левой рукой в челюсть, ударил со всей имевшейся у него силы. Айтверну показалось, что у него прямо перед глазами взорвалась звезда, а Гледерик тут же саданул его в живот эфесом меча, и, не переставая колотить, повалил на пол. Артур заорал, чувствуя, как в него раз за разом вонзается носок окованного железом сапога. Гледерик ударил его сапогом по плечу, по ногам, заехал под ребра, в промежность, он бил его снова и снова, совершенно безжалостно, так больно, как Артура не бил еще никто никогда в его жизни, и при каждом следующем, совершенно нестерпимом ударе, превращавшем тело просто в кучу ни на что не годной, вопящей от боли плоти, Артур заходился в рвущем его голосовые связи крике. Он не знал, что на свете вообще бывает такая мука - пока Гледерик не познакомил его с ней.

А потом, когда Артуру показалось, что он больше не может этого выносит и сейчас просто-напросто умрет, в тот самый миг, когда боль достигла своей вершины, откуда-то издалека донесся дрожащий от злости голос:

- Немедленно прекратите!

И все действительно прекратилось, хотя Айтверн уже и не верил, что испытываемые им мучения вообще могут закончиться. Все прекратилось - и он с трудом вздохнул обожженными криком легкими, не зная, за что ему даровано избавление, и надолго ли оно, это избавление, и не будет ли оно безжалостно прервано уже в следующую секунду новым ударом. Все тело болело, перед заслезившимися глазами стлался кровавый туман.

- Не смейте его трогать, - повторил все тот же доносившейся с недосягаемых горных вершин отчаянный злой голос, и Артур к своему собственному удивлению узнал в говорившем Майкла Джайлза. Майкл? Что он делает здесь?! Почему… почему он здесь? Почему не ушел?