Итальянские каникулы - Филлипс Сьюзен Элизабет - Страница 56

— Ты никогда его не снимаешь?

— Это напоминание. — Изабел зевнула и обвела пальцем его ухо. — Внутри выгравировано «Дыши».

— Да, требование оставаться сосредоточенной. По-моему, звучит ужасно занудно.

— Наша жизнь так суматошна, что легко потерять безмятежность. Прикосновение к браслету позволяет мне сохранять спокойствие.

— Одним браслетом дела не спасешь. Я говорю про сегодняшний вечер. И не только про последний час на этом одеяле.

Изабел улыбнулась:

— Зато грибы не окончательно испорчены.

— Только-только.

Рен отодвинулся и лег на бок. Она приподнялась на локте и погладила его по груди.

— Твои спагетти с грибами — просто чудо. Никогда ничего не ела вкуснее.

— Они были бы еще лучше, подай я их на стол на час раньше. Сколько же можно ругаться? Понятия не имею, с чего они решили позвать семейного консультанта.

— Им понадобилась срочная помощь. Собственно говоря, я не настоящий консультант.

— Еще бы! Это ведь ты запретила им заниматься сексом и заставила их поклясться в этом здоровьем детей.

— Но ты не должен был этого слышать!

— Очень сложно оставаться глухим, когда ты в соседней комнате и каждый громогласно требует, чтобы ты не уходил.

— Мы были голодны и боялись, что ты унесешь ужин с собой. Им легко общаться на физическом уровне в отличие от словесного, и на этом они должны сосредоточиться сейчас. Во время ужина они выглядели счастливыми, верно?

— Как только могут выглядеть люди, знавшие, что в ближайшее время им ничего хорошего в постели не светит. Не боишься, что списки, которые ты от них потребовала, только подольют масла в огонь?

— Посмотрим. Кстати, я не успела упомянуть кое о чем, но, думаю, тебя это обрадует.

Она укусила его за плечо, не только чтобы привести в хорошее настроение, но потому что оно оказалось перед самым носом и выглядело особенно соблазнительно.

— Мы некоторое время поживем вместе.

Он поднял голову и с подозрением уставился на Изабел.

— Прежде чем я начну танцевать танго, позволь мне услышать конец истории.

Фонарик чуть покачивался на ночном ветерке. Изабел вздохнула и подняла глаза.

— Завтра утром я перебираюсь на виллу. Всего на несколько дней.

— У меня идея получше. Я перееду сюда.

— Собственно говоря…

— Ты… не может быть!

Он вскочил так резко, что едва не наткнулся на нее.

— Скажи, что ты не пригласила этих двух неврастеников пожить в домике.

— Только на несколько дней. Им необходимо уединение.

— Это мне необходимо уединение! Нам оно необходимо! — завопил Рен, падая на одеяло. — На этот раз я тебя убью. В самом деле убью. Известно ли тебе, сколько я знаю способов отнять у человека жизнь?!

— Уверена, что немало. — Она провела рукой по его животу. — Но думаю, у тебя найдется гораздо более продуктивное занятие.

— Я, конечно, дешевка, но не настолько, чтобы купиться так легко… — начал Рен, но тут же задохнулся.

— Да? А судя по голосу…

Ее пальцы скользнули ниже, пока не отыскали особенно чувствительную точку. Рен застонал.

— Ладно, я дешевка, причем легкодоступная. Но давай на этот раз попробуем сделать это в постели.

Она прижала губы к его животу, и он сжал ладонями ее голову.

— Нам определенно нужна постель!

Она лизнула его пупок.

— Совершенно с тобой согласна.

— Ты убиваешь меня, док. И прекрасно сознаешь это. Верно?

— А я еще даже не выказала самые злобные стороны своего характера!

Весь следующий день Рен уговаривал Гарри и Трейси не переезжать на ферму, но успеха не имел. Единственным светлым моментом было подслушанное в последнюю минуту наставление Изабел примирившимся супругам.

— Помните, — объявила она как раз в тот момент, когда он входил в ту комнату на вилле, которая считалась его кабинетом, — никакого секса. Сначала вам предстоит много работы. У вас должно быть время, чтобы поговорить без посторонних.

Рен поспешно отступил в коридор, но не прежде, чем заметил полный желания взгляд, брошенный Трейси на мужа.

— Полагаю, вы правы, — нерешительно заметила она. — Но вы не представляете, как это трудно. Не думаете, что…

— Нет, — донесся до Рена голос Изабел. — Секс слишком долго позволял вам обоим скрывать свои проблемы. Легче трахнуться, чем выговориться.

Рен поморщился.

Трахнуться? Откуда такие выражения? Менее двух недель назад она говорила о сексе как о чем-то священном. Но с тех пор значительно оттаяла. Не то чтобы он жаловался. Наоборот, обожал готовность, с которой она отвечала на его ласки. И в то же время что-то в ее отношении к нему начинало раздражать.

Он совершенно нелогичен и понимает это. Может, дело в больной совести? Ведь он до сих пор не рассказал ей о сценарии, и тот факт, что чувствовал себя виноватым, беспокоил еще больше. Изабел не имела никакого отношения к его карьере. И вообще никакого отношения к нему самому. Те несколько недель, что они проведут вместе, скоро закончатся, и они расстанутся. Именно она ставила эти условия и, как обычно, оказалась права. Всего лишь секс. Не более.

И если на то пошло, они использовали друг друга. Он использовал ее общество для развлечения. Для того чтобы помочь ему справиться с Трейси. Чтобы заглушить вину за смерть Карли. И Господу известно, он использует ее для секса, но это в книге Изабел грехом не считается.

Черт, он не хочет ранить ее, особенно теперь, когда уже и без того накопил на душе больше грехов, чем она способна представить: наркотики, женщины, с которыми он так жестоко обращался, все мерзости его молодости, которые все так же оставляли скользкий след, куда бы он ни направился. Иногда, когда она смотрела на него этими невинными глазами, хотелось напомнить, что он не умеет играть хороших парней. Но Рен никогда не сказал ни слова по этому поводу, потому что был эгоистичным сукиным сыном и не желал, чтобы она ушла. Не теперь. Пока не время. Он еще не получил того, в чем нуждался, и не готов ее отпустить.

Одно ясно: как только она узнает о новом варианте сценария и извращенном желании Каспера Стрита к маленьким девочкам, она ринется к выходу, и Рен чувствовал, что, прежде чем она доберется до двери, все четыре краеугольных камня опустятся на его голову.

После ужина Трейси сказала детям, что она и Гарри вернутся к завтраку и что ночью о них позаботится Марта. Рен весь вечер пребывал в угрюмом настроении. Им с Изабел нужна спальня, под дверью которой не слоняется куча детишек. Но Изабел как ни в чем не бывало извинилась и ушла делать заметки к книге.

Рен ушел в свой кабинет и попытался работать над ролью, но получалось плохо. Поэтому он занялся гантелями и немного поиграл в компьютерную игру Джереми. Потом пошел погулять, но все эти меры не оказали особого воздействия на его сексуальный голод. Наконец он сдался и отправился спать, только чтобы часами взбивать подушку и проклинать старших Бриггсов, уютно сопевших в спальне. Той самой, где должны были лежать он и Изабел.

Все же ему удалось задремать, но не прошло и часа, как что-то теплое свернулось рядом с ним. Давно пора. Он любил касаться обнаженной кожи Изабел, когда та спала.

Рен улыбнулся, привлек ее к себе и…

Но что-то было не так. Ужасающе неправильно…

Рен открыл глаза и с воплем подскочил.

Личико Бриттани сморщилось.

— Ты орешь. Почему ты орешь?

Она лежала поверх одеяла в чем мать родила.

— Тебе нельзя спать здесь! — прошипел он.

— Я слышала шум. Я боюсь.

И вполовину не так, как боится он!

Рен хотел спрыгнуть с кровати, но вспомнил, что не одна Бриттани голая. Поэтому схватил одеяло и обернул вокруг талии.

— Ты слишком вертишься, — запротестовала она. — Я спать хочу.

— Где твоя ночнушка? Ладно, не важно.

Он завернул ее в простыню, как мумию, и поднял на руки.

— Ты меня раздавишь! Куда мы идем?

— К доброй фее.

Он запутался в одеяле и едва не уронил ее.

— Черт!

— Ты сказал…