Итальянские каникулы - Филлипс Сьюзен Элизабет - Страница 62

Рен, как истинный итальянец, любил вечеринки и воспользовался отъездом семейства Бриггсов как предлогом устроить ужин. За столом сидели также Витторио, Джулия и многочисленные члены семьи Анны и Массимо. Доктор Андреа Кьяра, как ни странно, отсутствовал, хотя Изабел предлагала его пригласить.

Массимо непрерывно толковал о сборе винограда, который должен был начаться через два дня. Анна и Марта то и дело вскакивали, чтобы принести новое блюдо. Никто не упоминал о статуе. Они закончили обыскивать металлоискателями оливковую рощу, но ничего не обнаружили.

— Вы так добры к ней, — заметила Джулия шепотом, очевидно, опасаясь, что Трейси услышит их с другого конца стола. — Будь она первой женой Витторио, я бы ее возненавидела.

— Вряд ли, если бы Витторио старался избавиться от нее так же усердно, как когда-то Рен.

— Даже если бы и так… — Джулия выразительно взмахнула рукой. — Ах, вас не обманешь. Я просто завидую. Некоторым женщинам стоит только взглянуть на мужчину, чтобы забеременеть. Даже Джози, внучка Паоло, снова ждет ребенка.

— Я была с детьми, когда вы рассказывали Рену о вашем разговоре. Что она сказала?

Джулия придавила ногтем хлебную крошку и жалко улыбнулась:

— Что беременна. Вторым ребенком. Иногда мне кажется, что все женщины в мире беременны, и я начинаю жалеть себя, в чем, конечно, ничего хорошего нет.

— Она ничего не знает о статуе?

— Почти ничего. После смерти матери Джози было очень трудно объясняться с Паоло, потому что она не слишком хорошо знает итальянский. Но они все же перезванивались, и он всегда посылал ей подарки.

— Подарки? Думаете…

— Но не статую. Я специально спросила об этом. После того как она сказала, что долго не могла забеременеть первым ребенком.

— Неплохо бы иметь список всего, что он посылал. Может, где-то есть указание на тайник. Карта, вложенная в книгу, ключ… хоть что-то.

— Об этом я не подумала. Сегодня же позвоню еще раз.

— Хочу на горшок! — взвизгнул Коннор, до этого мирно восседавший за столом на детском стульчике. Маленький агрессор удивительно точно угадал момент, когда Анна внесла яблочный пирог.

Гарри и Трейси вскочили одновременно.

— Хочу его! — объявил Коннор, тыча пальчиком в Рена. Тот скривил губы:

— Дай пожить спокойно, парень! Иди со своим папашей.

— Хочу тебя!

Трейси замахала руками, как испуганная курица:

— Не спорь с ним, иначе приключится Б-Е-Д-А.

— Он не посмеет, — заверил Рен, пронзив малыша убийственным взглядом. Тот сунул палец в рот и хихикнул.

Рен вздохнул и сдался.

— Он не сразу привык, но всего за день сообразил, что к чему, и теперь сам просится! — похвасталась Трейси Фабиоле, пока Рен уносил Коннора в ванную. — Наверное, после четверых детей наконец понимаешь, каким образом их легче всего приучить к горшку.

Рен, слышавший все из соседней комнаты, ехидно хмыкнул.

Час незаметно перетек во второй. Появились обжигавшая горло граппа и более легкое винсанто, чтобы обмакивать в него усыпанное фундуком печенье. Ветерок, врывавшийся в открытое окно, заметно посвежел, но Изабел оставила свитер на ферме, когда переносила туда вещи. Поэтому она поднялась и коснулась плеча Рена, оживленно обсуждавшего с Витторио проблемы итальянской политики. Прерванный на полуслове, Рен недовольно поморщился.

— Я иду наверх за одним из твоих свитеров.

Рен рассеянно кивнул и вернулся к разговору.

Хозяйская спальня была обставлена тяжелой темной мебелью, включая резной гардероб, позолоченные зеркала и кровать с четырьмя толстыми столбиками. Вчера вечером они с Реном провели краденый часок между этими столбиками, пока семейка Бриггсов любовалась местными достопримечательностями.

Передернувшись от озноба, она почти смирилась с возможностью стать сексуальной маньячкой. Впрочем, нет. Она помешана не столько на сексе, сколько на Лоренцо Гейдже.

Изабел направилась было к комоду, но тут же застыла, глядя на покрывало. Что это?

Она подошла ближе.

Рен посчитал, что вина с него достаточно, поэтому отказался от граппы. Сегодня он намерен оставаться трезвым, чтобы ночью попробовать новые грязные штучки с доктором Изабел. С некоторых пор над их головами словно тикали гигантские часы, отсчитывая оставшееся у них время. Меньше чем через неделю он должен ехать в Рим на встречу с режиссером, а вскоре уберется отсюда навсегда.

Он поискал Изабел взглядом и вдруг вспомнил, что она поднялась в его спальню позаимствовать свитер.

В мозгу завыла тревожная сирена. Он оттолкнулся от стола и бросился к лестнице.

Изабел узнала шаги в коридоре. У него вполне различимая походка, размеренные шаги, легкие и грациозные для такого высокого мужчины.

Остановившись в дверях, он сунул руки в карманы.

— Нашла свитер?

— Нет еще.

— На бюро лежит серый. — Он шагнул к ней. — Самый маленький из всех, что у меня есть.

Изабел, сжимая в руках сценарий, села на край постели.

— Когда ты это получил?

— Может, лучше возьмешь голубой? Это? Дня два назад. Голубой совсем чистый, а серый я несколько раз надевал.

— Ты ничего не сказал.

— Наверняка сказал.

Рен принялся рыться в ящике.

— Ты не сказал, что получил сценарий.

— На случай, если не заметила, здесь все это время был настоящий сумасшедший дом.

— Не настолько уж сумасшедший.

Рен пожал плечами, вытащил свитер и поискал второй. Изабел провела пальцем по наклейке.

— Почему ты не упомянул о сценарии?

— Да так, много всего было…

— Мы с тобой говорим с утра до вечера. Ты слова не сказал.

— Наверное, не подумал.

— Трудно поверить, тем более что я знаю, как это для тебя важно.

Хотя движение было почти незаметным, казалось, он изотовился к удару.

— Это начинает походить на допрос.

— Ты все твердил, как тебе не терпится прочесть последний вариант сценария. Странно, что ты ничего не упомянул о нем.

— А мне это странным не кажется. Моя работа — дело личное.

— Понятно.

Минутой раньше она с удовольствием вспоминала их постельные игры, но сейчас на душе было тоскливо, а сама себе она казалась дешевкой. Она была женщиной, с которой он спал, — не его другом и даже не подлинной любовницей, потому что настоящие любовники делят друг с другом не только секс.

Он старательно отводил взгляд.

— Ты никогда не любила мои фильмы. Так не все ли тебе равно?

— Нет. Потому что тебе не все равно. Потому что мы говорили об этом. Потому что я рассказываю о своей работе. Выбирай любую причину.

Она отшвырнула сценарий и поднялась.

— Ты делаешь из мухи слона. Я только… Дженкс немного изменил основное направление сценария, вот и все. Я работаю над ним. Ты права, я должен был сказать, но, наверное, не хотел снова заводить эту волынку. Честно говоря, Изабел, я немного устал защищать то, чем зарабатываю на жизнь.

Сначала его гнев, потом угрызения совести, а теперь он пошел в атаку. Классика.

Ей хотелось отомстить, но так достойные отношения не строятся, а ей очень хотелось, чтобы эти отношения были достойными.

— Правильно. Это справедливо. — Она пощупала браслет и прерывисто вздохнула. — Я зря тебя осуждаю. Не мое это дело. Но мне не нравится чувствовать себя совершенно посторонней.

Он закрыл коленом ящик комода.

— Иисусе, ты представляешь все это так, словно… словно между нами… черт!

— Отношения? — Ее ладони мигом стали влажными. — Именно это ты хочешь сказать? Словно между нами какие-то отношения?

— Нет. У нас действительно отношения. Прекрасные. И я этому рад. Но…

— Это всего лишь секс, верно?

— Это ты установила правила, так что нечего валить с больной головы на здоровую.

— Именно это, по-твоему, я сейчас делаю?

— По-моему, ты обращаешься со мной как с одним из своих проклятых пациентов.

Нет, она больше не выдержит. Не сможет спокойно все это выслушивать. Не сможет покорно глотать все, что он ей скормит, а потом жить по своим принципам, в которые так глубоко верила. Он снова прав. Она установила правила и теперь сама же их нарушает. Но эти правила были изобретены целую эмоциональную вечность назад.