Первая леди - Филлипс Сьюзен Элизабет - Страница 68

68

— Хотите сказать — с Баттон, — пробормотала Люси.

Мачеха Нили пришла в ужас от Люси, но с первого взгляда влюбилась в Баттон, которая даже сейчас была одета в возмутительно дорогой костюмчик, купленный бабушкой.

— Это потому, что Беатрис никогда не ругается за столом.

— У меня случайно вырвалось. И на этот раз не могли бы вы попросить ее купить пончики или что-нибудь в этом роде?

Джеймс Личфилд неодобрительно нахмурился и укоризненно покачал головой.

— Если она забудет, нам с тобой придется пойти и купить самим.

— Правда?

— В отличие от некоторых я пустой болтовней не занимаюсь.

Люси радостно ухмыльнулась:

— Отпад!

Каким-то образом им всем удалось пережить воскресный обед. Вечером Нили укачала Баттон и помогла Люси с работой по истории. В одиннадцать, когда в доме все стихло, она ушла в спальню, разделась и улеглась в постель.

Днем, как всегда, она старалась не думать о Мэтте, но по ночам приходилось труднее, особенно в воскресенье — вероятно, потому, что впереди уже маячила очередная одинокая неделя. Без него. Сначала она пробовала уговорить себя забыть его, но успеха не добилась: тоска ощущалась по-прежнему остро.

НОЧИ СТРАСТИ С ПЕРВОЙ ЛЕДИ АМЕРИКИМэтт Джорик

Ничего не скажешь, Корнилия Кейс — горячая штучка, и неудивительно, поскольку ее муж, бывший президент Соединенных Штатов был… — можете себе представить?! — ГОЛУБЫМ!

Нили представляла, что очерк Мэтта будет написан именно в этом ключе, но, как выяснилось, ошиблась. «Чикаго стэндард» опубликовала серию его эксклюзивных статей вскоре после того, как Нили вернулась домой, и теперь она вспоминала убористые газетные строчки.

Впервые я увидел Корнилию Кейс на стоянке грузовиков недалеко от Макконнелсберга, штат Пенсильвания, где она спасала очередного ребенка. Спасение детей удается ей лучше всего, так как этим она занималась почти всю жизнь. Когда она терпит неудачу, что бывает довольно часто, то принимает ее ближе к сердцу, чем большинство ее единомышленников, но об этом потом.

Тогда я не знал, что передо мной Корнилия Кейс. Выглядела она довольно странно: синие шорты, дешевые белые тапочки и желтая блузка для беременных с узором в виде шагающих утят; волосы коротко острижены — словом, женщина на сносях, переживающая не самые легкие времена.

Ни в одной статье о ней не упоминалось, что у леди есть характер, и еще какой! Поверьте, это так. При всем своем безупречном воспитании Нили Кейс способна атаковать врага, если очень расстроится. А я определенно доставил ей немало неприятных минут…

Очерк Мэтта публиковался по частям в шести выпусках «Чикаго стэндард», после его цитировали и анализировали во всех крупных телеграфных агентствах, журнальных и газетных издательствах, радио — и телестудиях. Мэтт описывал судьбу девочек, случай, который свел их с Нили, историю на крытом мосту, обед у Гренни Пег и конкурс двойников. Рассказал о Бертис и Чарли, о той ночи, когда он понял, кто перед ним, не забыл упомянуть о Сквиде и «Мейбл», Нико и доме Джоанны.

И в каждой статье автор строго определял, о чем стоит писать и до каких границ позволено дойти. Он не скрыл деталей ее побега, дал читателям понять, как нелегко подчас приходится первым леди, подшучивал над пристрастием Нили к пикникам, играм с фрисби, магазинам уцененных товаров и не скрывал восхищения ее преданной заботой о двух девочках-сиротах. Сначала Нили была недовольна, что он так много говорит о детях, но потом поняла: удовлетворив так быстро любопытство публики, он сбил со следа гончих, которые иначе не дали бы ей жизни. Тем самым Мэтт сделал куда больше для их спокойствия, чем целая армия телохранителей.

Не утаил он от читателей ее политических амбиций, нежелания и боязни брать на руки здоровых малышей, хотя в изображении Мэтта ее невроз не казался позорной слабостью. Скорее неизбежностью.

Мэтт ни словом не упомянул ни об их связи, ни о Деннисе. Он просил доверять ему. А она не сумела. И теперь говорила себе, что следовало бы помнить о его невероятно развитом чувстве долга и не судить так поспешно.

Хотя Мэтт вторгся в ее замкнутый мирок куда бесцеремоннее, чем любой другой журналист, он сумел превратить национального идола в живую, страстную женщину. Поведал, как она заботится о людях, как восторгается самыми простыми вещами, как предана своей стране, как увлечена политикой, хотя Нили не очень понравилось его определение «наивная оптимистка». В статьях Мэтта она казалась куда более уязвимой, чем себе представляла, но в то же время он подчеркивал ее глубокое знание обстановки в стране.

Только в описаниях своих отношений с Нили он отступал от правды, и в итоге ей самой приходилось отвечать на щекотливые вопросы. Барбара Уолтерс постаралась загнать Нили в тупик.

Б. У. Миссис Кейс, в целой серии статей Мэтт Джорик подробно описывает ваши чувства к девочкам, но почти не упоминает о вашей совместной жизни. Не можете ли просветить нас на этот счет?

К. К. Мэтт — прекрасный журналист и написал обо всем куда более детально, чем удалось бы мне. По-моему, он почти ничего не упустил.

Б. У. И все же, как вы могли бы охарактеризовать ваши отношения?

К. К. Поединок двух упрямцев, пытавшихся решить, что для девочек лучше всего. Подчеркиваю: упрямцев.

Б. У. Мэтт упоминал о ваших спорах.

К. К. (со смехом). Их никогда бы не было, если бы он так часто не оказывался не прав.

От смеха закололо сердце. Как противно притворяться!

Б. У. И вы по-прежнему друзья?

К. К. Как нам не быть друзьями после такого приключения? Вы ведь слышали о фронтовом братстве? Пусть солдаты больше не увидятся после войны — все равно между ними навсегда сохранится особая связь.

Б. У. С тех пор вы разговаривали с Мэттом хоть раз?

К. К. Пока он остается законным опекуном девочек; кроме того, нам нужно обговорить условия удочерения, так что мы, разумеется, общаемся.

Нет нужды говорить, что общаются они через поверенных.

Б. У. Хотелось бы уточнить: между вами не было романтических отношений?

К. К. Романтических? Но мы были знакомы всего неделю. И не забывайте о наших крайне активных дуэньях. Боюсь, пуститься во все тяжкие в присутствии детей было бы крайне затруднительно.

Очень затруднительно. Но вполне возможно.

Затянув пояс голубого шелкового халатика, Нили подошла к комоду вишневого дерева, на котором стоял музыкальный центр, и включила проигрыватель компакт-дисков, приглушив звук. Божественный голос Уитни Хьюстон, поющей балладу о разбитом сердце, бальзамом пролился на душу, и по щекам Нили полились первые жгучие, постыдные, но такие нужные ей слезы.

Потому что она всегда будет его любить….

Прижав руку к груди, она слушала скорбные слова.

Сладостно-горькие воспоминания…

Нили достала со дна гардероба коробку и уселась по-турецки на постели. Вот они, ее сладостно-горькие воспоминания: спички из заведения «Гренни Пег», гладкий речной камешек, который она нашла на крытом мосту, маленькое ожерелье и розовая роза, которую он сорвал для нее в ту ночь, когда они бродили в окрестностях старого сельского дома. Сухие лепестки вот-вот рассыплются.

Нили поднесла ее к носу, но аромат уже выветрился.

Он — второй мужчина, которого она полюбила. И второй, кто не ответил на ее любовь.

Песня началась снова.

Эта жалость к себе, потворство собственным переживаниям так мелодраматичны! Ей хотелось смеяться над собой. Вот только почему-то не получалось.