Ты, только ты - Филлипс Сьюзен Элизабет - Страница 76

Фэб коротко рассмеялась:

— Она и была секс-бомбой. Такой же была и моя мать. Такими были все женщины, на которых женился Берт. Ему нравилось то, что они блондинки и не слишком умны. Мы получили свои мозги от него, Мол, а не от наших матерей. — Она скомкала салфетку чуть задрожавшей рукой. — Но твоя мать была самой приятной женщиной из всех, которых мне доводилось встречать, и она очень любила тебя. Я сбежала из дому, когда ты была совсем крошкой, но я все еще помню, как она носила тебя на руках. Даже когда ты спала. Она никак не могла поверить, что ты у нее есть.

— Жаль, что я не помню ее.

— Она была замечательной леди. Она часто рассказы вала мне о своей работе в качестве шоу-герл. Как и Куки, вторая жена Берта. Они обе были очень милы со мной.

Молли впитывала каждое ее слово.

— Расскажи мне о них. Фэб чихнула и вытерла нос.

— В общем, Берт нашел всех трех своих жен в Лас-Вегасе. Ни одна из них не имела за душой ничего, кроме собственной красоты, но они были исключительными личностями. Иногда я думаю, что «секс-бомба» — просто еще Одно прозвище, введенное в обращение мужчинами для того, чтобы чувствовать свое превосходство над женщинами, которые лучше приспособлены к выживанию, чем они сами.

Пу прыгнула к ней на колени, и она погладила ее мягкую шерстку.

— Вместо того чтобы сокрушаться о своих загубленных судьбах, эти женщины тяжело и настойчиво работали, стараясь чего-то добиться в жизни. Они терпели отвратных мужчин, мерзкие условия работы, вспышки кашля из-за ледяных сквозняков — и все это они делали с улыбкой. Твоя мать не была сильно огорчена, даже когда уяснила, к какому типу мужчин в действительности принадлежал Берт. — Фэб неуверенно улыбнулась сестре. — Тебе достались в наследство дешевые блестки и обтянишки из рыболовной сети, Мол. Гордись этим.

Ее сестренка с серьезным лицом и затуманенными глазами жадно ловила каждое слово. Фэб вгляделась в нее, и смутное подозрение закралось в ее душу. Она ощутила боль, заставившую ее забыть о своей собственной беде.

— У тебя ведь есть фотография матери, да?

— Нет. Я спрашивала пару раз Берта, но он сказал, что у него ничего не сохранилось.

— Господи, какая же я самовлюбленная дура! — Вскочив с кровати, Фэб пробежала в свою гардеробную и через несколько мгновений вернулась к сестре, держа в руках небольшую картонную коробку. Под немигающим взглядом Молли она вывернула содержимое коробки на кровать. — Я знаю, это где-то здесь. Вот оно.

Она отыскала в груде потрепанных фотоснимков дешевую позолоченную рамочку с фотографией Лары. Молодая женщина сидела в шезлонге возле бассейна, держа на коленях новорожденную Молли. Светлые волосы Лары были зачесаны назад и перевязаны цветным шарфом; сама она склонилась над Молли, завернутой в розовое одеяльце.

Фэб затаила дыхание, передавая фотографию сестре.

Молли осторожно прикоснулась к ней, словно боясь, что она рассыплется в ее руках, и впилась глазами в лицо матери. Выражение благоговения разлилось по ее лицу.

— Она прекрасна.

— Я думаю, что у тебя ее глаза, — мягко сказала Фэб.

— Жаль, что я не знала ее.

— Мне тоже.

— Могу я взять это себе?

— Конечно, можешь. Я забрала эти снимки с собой, когда улетала в Париж. И привыкла думать, что она — моя мать.

Молли пристально посмотрела на нее, а затем из ее груди вырвалось сдержанное рыдание. На сей раз Фэб пришлось успокаивать сестру.

— Я сожалею, — всхлипывала Молли. — Я была такой ужасной. Я ревновала тебя к отцу, потому что он любил только тебя, а меня ненавидел.

Фэб потрепала волосы сестренки.

— Он совсем не ненавидел тебя, а также не восторгался мной.

— Нет, ненавидел. Он всегда сравнивал меня с тобой. — Она медленно отстранилась, так что Фэб могла видеть ее залитое слезами лицо. — Он говорил, что у него от меня мурашки по телу и что я выгляжу так, словно готова упасть в обморок всякий раз, когда он подходит ко мне. Он говорил мне, что у тебя есть характер, потому что ты всегда сопротивлялась ему.

Фэб крепче притянула ее к себе.

— Ничего подобного не было до тех пор, пока я не стала женщиной. Поверь мне, в твоем возрасте у меня была единственная забота — не попадаться ему на глаза.

— Ты говоришь так, чтобы успокоить меня.

— Молли, Берт был негодяем. Воплощением всего худшего в мужчине. Он не видел смысла в общении с женщинами, если они не обихаживали его или не спали с ним. Мы обе это прочувствовали на собственной шкуре.

— Я ненавижу его.

— Конечно, ненавидишь. Но когда ты станешь постарше, ты, возможно, научишься испытывать жалость к нему. — Проговаривая эти слова, она вдруг почувствовала, как в груди ее что-то разжалось, и осознала, что ее привычное раздражение против отца бесследно исчезло. — У Берта имелись две самые лучшие дочери на свете, а он даже не смог оценить этого. Я нахожу это печальным, а ты?

Молли, казалось, вдумывалась в ее слова.

— Да, пожалуй.

Как только лунный зимний свет упал на ковер, их руки встретились где-то над хохолком Пу.

И ничто в мире уже не могло разъединить их.

Глава 23

Оркестр энергично грянул «Ну разве она не милашка?», и фанатки «Звезд» образовали коридор из голубых и золотых помпонов. Фэб шла к своему месту на поле в день матча за звание чемпиона АФК, и ее короткая бархатная куртка, расшитая небесно-голубыми блестками, искрилась, как миллионы маленьких зеркал. Отливающие золотом чулки и лакированные туфельки с квадратными каблуками дополняли ее костюм, и на подъеме каждой ступни сияло по золотой звезде. Трибуны приветствовали ее свистом и ободряющими выкриками, а «звездные» девушки рьяно трясли своими помпонами.

Широкими взмахами рук и воздушными поцелуями она отвечала на приветствия, отмечая глухую нервозность толпы и напряженный настрой игроков, сгрудившихся на боковой линии. Она избегала смотреть на Дэна, когда стояла возле скамьи, совершая традиционный обряд. Многие игроки верили, что она приносит удачу, и Фэб, покоряясь необходимости, постукивала по шлемам, похлопывала по наплечным подложкам и запихивала счастливые пенни в ботинки. Бобби Том наотрез отказался упразднить свой поцелуй на счастье.

— Мы собираемся сделать их, Фэб. — Он звонко чмокнул ее в губы и поставил на землю.

— Я знаю, что вы способны на это. Удачи. Она наблюдала, как «Сабли» выходят на поле. Их нападающий вновь получил травму, и это давало «Звездам» небольшое преимущество, но Рон предупредил ее, что «Сабли» опасны в любом составе.

К моменту вбрасывания она все-таки повернулась в сторону Дэна. Она чувствовала, как он напряжен. Он угрюмо вталкивал фразы в переговорное устройство, делал знаки тренерам и одновременно успевал что-то объяснять Джиму Байдероту, стоявшему рядом с ним. Только когда игроки нестройной гурьбой двинулись на поле, он удосужился посмотреть в ее сторону. Их взгляды скрестились, но выражение его лица осталось бесстрастным. Фэб порылась в кармане, когда Дэн направился к ней. Фанаты хорошо изучили обычаи «Звезд» и теперь, затаив дыхание, ждали, когда кикер введет мяч в игру, а Фэб перепаснет тренеру пластик «Ригли». Как только Дэн оказался рядом с Фэб, она сказала ему равнодушным тоном:

— Я не забыла о твоей жвачке. Он внимательно посмотрел на нее:

— Бобби Том получает поцелуй, а я — пачку жевательной резинки. Это несправедливо.

Ее глаза округлились, когда он сдернул с себя шлемофон Прежде чем она смогла уклониться, он нагнулся к ней и наградил ее долгим поцелуем. Лучи прожекторов устремились к ним, трибуны взревели от неожиданности, фаны устроили овацию. Когда Дэн отстранился от нее, Фэб заставила себя улыбаться. Болельщики должны думать, что это всего лишь шутка, но сама Фэб отлично знала, что он не шутил. Его поцелуй был полон ярости и намерения задеть ее. Дэн давал понять, что не прощает оскорблений, нанесенных его чести.

Он резко отвернулся от нее и обратил все свое внимание на поле. Мяч уже кувыркался в воздухе, и подвижный, как капля ртути, игрок «Сабель» спешил к нему. Он подхватил его в зоне «Звезд».