Идиотам просьба не беспокоиться - Фишер Тибор - Страница 47

Она начала напрягаться, когда они подъехали к нужному месту. Еще одно любимое выражение Тони, когда надо поставить машину: «Здесь мало места». Для Тони всегда было мало места, если только на этом месте не могли разместиться в ряд три машины. Невероятно, но в этот вечер места обнаружилось предостаточно – вполне хватило бы, чтобы припарковать грузовик с прицепом. Миранда не помнила, чтобы она вообще видела столько свободного места для парковки. Разве что в раннем детстве. А в последнее время тротуары, похоже, обозначают не классическими поребриками, а припаркованными вдоль машинами.

Миранда задумалась о домовых пауках. Где они жили до того, как появились люди и начали строить дома? Ведь пауки появились на свете задолго до людей – на несколько миллионов лет раньше. Может быть, пауки и создали человека, чтобы он оберегал их от дождя? И как насчет того сообщения в газете, как истребители грызунов обнаружили, что в некоторых районах Лондона местные мыши едят исключительно гамбургеры из «Макдоналдса». Сыр, фрукты-овощи, шоколад, мюсли, любая другая еда: они воротят носы. Может быть, в этом и заключается истинная цель засорения окружающей урбанистической среды – генерировать объедки и снабжать грызунов пищей? Что-то в этом есть. Потом она вспомнила двух лисиц, которых видела как-то на днях: как они грелись на солнышке в саду на заднем дворе. Они ее видели, но не испугались, буквально внаглую не испугались; довольные и счастливые, они себя чувствовали совершенно непринужденно в большом шумном городе. Она сама себя так не чувствовала. И никто из ее знакомых. Они лениво скакали, играя друг с другом; наверное, у них были какие-то лисьи каникулы. Отпуск на пляже. Человек не справляется с городом, а дикие звери посмеиваются над ним. Что-то в этом есть.

Хотя Хедер и Имран были друзьями Тони, общаться с ними было приятно. Также присутствовали Лили с Деймианом. Лили работала вместе с Хедер, и для Миранды она была идеальной слушательницей, поскольку смеялась буквально на каждую фразу: «Добрый вечер», «Чего будешь пить?», «Картошка просто объедение». Миранда встречалась с ней раньше, и она ей не понравилась. В основном потому, что Лили была такая же, как она. Она тоже жила ради члена. Это бесило Миранду, потому что Лили было всего девятнадцать.

Прежде чем Миранда пришла к пониманию, что в жизни есть только одна подлинная и стоящая валюта, она успела попробовать все. Она принимала наркотики – и пригодные, и непригодные. Она получила высшее образование (пусть даже и кое-как, худо-бедно). Ходила к психотерапевту. Много путешествовала. Она прошла долгий путь, длиной в двадцать семь лет; ее жизненная позиция была выбрана вполне осознанно. А то, что делала Лили, давая всем мужикам без разбору – это все равно что прожить всю жизнь в одном и том же доме.

Деймиан был далеко не уродом. Он был намного старше Лили, примерно в возрасте Христа; и хотя в плане секса у них было все зашибись (всегда можно понять, довольна ли пара своими интимными отношениями), ему все-таки было слегка неуютно, что он живет с такой шлюхой.

– Миранда, я слышала, ты комическая актриса, выступаешь на эстраде.

– Иногда выступаю, иногда отступаю.

– И что, хватает на жизнь? – Деймиан был страховым агентом, специалистом по оценке убытков, и, как и всякого «правильного» человека, у которого есть нормальная, хорошо оплачиваемая, но при этом безмерно скучная работа, его пугала и настораживала мысль о том, что у кого-то, кто занимается необычным, интересным и очень не нудным делом (причем без страховки), еще и хватает наглости делать деньги. Ему хотелось услышать, что не умереть с голоду. Тут Тони мог бы вставить саркастическое замечание, что на жизнь ей хватает, но почти за все платит он. Миранда не участвовала в оплате счетов за аренду квартиры, за газ, электричество и воду. Продукты они покупали тоже на деньги Тони. Свои деньги Миранда тратила исключительно на одежду. Но Тони не возмущался. Тони – пони, и пони рассчитывал на свою порцию овса. Когда-нибудь в будущем.

– Пока хватает.

После этого люди, как правило, напрягаются и решают, что ты, наверное, очень знаменитая, но тебе просто не хочется об этом рассказывать. «А вы, наверное, известная?» – этот вопрос ей задают постоянно, вероятно, за тем, чтобы еще раз спросить, как ее зовут, и запомнить для последующих упоминаний в беседе с другими, если ответ будет да. Она, кстати, так и не придумала по-настоящему остроумный, достойный ответ. Скорее всего потому, что если такой вопрос задают, то хорошего, по-настоящему остроумного ответа не может быть по определению. Был еще и другой вопрос, и Деймиан, разумеется, его задал: «А тебе не показывали по телику?» – только этот вопрос был всего лишь вариацией первого. Для большинства людей телевидение – это совсем уже круто. Это нечто, что говорит о твоей значительности, делает тебе имя и дает тебе право на существование. Верно, и в то же время неверно: чаще всего это вообще не имеет значения.

Подтверждение: Кэтфорд Стен («Мне надо было родиться в Стенморе, но я родился совсем в другом месте»). Среди юмористов, работающих в разговорном жанре, он был одним из немногих, кто сделал себе состояние на этом поприще, хотя даже среди юмористов, работающих в разговорном жанре, очень немногие знают, кто это; а среди остальных так и вовсе никто не знает, кто это, хотя кое-кто наверняка бывал на его выступлениях. Никто не помнит его самого, но зато многие помнят его анекдоты и шутки. Шутки у него пошлые – такие пошлые, что даже стены, и те краснеют от отвращения. Анекдоты – всегда бородатые. Причем не настолько еще бородатые, чтобы они успели забыться, и их можно было бы выдать за новые. Как говорит сам Стен: «Я не смешу людей. Я делаю шутки». Эстрадный комик, который своими дурацкими шутками уже заработал больше, чем кто-либо еще из актеров такого же профиля, он выступает в основном на мальчишниках и холостяцких пирушках. Ему и не надо собирать стадионы. На самом деле слава – она почти ничего не дает. Все происходит так: либо ты вообще ничего не добиваешься и держишься исключительно за счет злости, ненависти, раздражения или любого другого токсина, который помогает тебе держаться, либо ты кое-чего добиваешься, но потом долго исходишь говном и пребываешь в тягостных размышлениях, сколько еще это продлится – эта борьба за место под солнцем, – и есть ли у тебя истинные друзья, а не только подлые завистники.

Стен был доволен и счастлив. Он загребал деньги лопатой, не платил налоги (наличные + никто никогда про него не слышал), спал почти со всеми стриптизерками, которых конферировал, и не заморачивался вопросом сколько все это продлится, поскольку пользовался большим спросом в качестве мастера по ремонту мебели, причем ремонтировать мебель ему нравилось значительно больше, чем выступать перед публикой. Он по-прежнему живет в своей двухкомнатной квартирке в Кэтфорде, причем не самой уютной квартирке, что приводит людей в замешательство, хотя ходят упорные слухи, что он владеет каким-то там островом рядом с Корнуоллом.

– А скажи что-нибудь смешное, – просит Лили и хихикает, потому что Тони попросил ее передать соль.

– Что-нибудь смешное, – говорит Миранда, но Лили не смеется. После этого Миранда вообще умолкает. Она больше не выступает на дружеских вечеринках в качестве массовика-затейника; она не развлекает народ, если за это не платят. Она водит ногой по ноге Деймиана. Он изо всех сил старается сохранять невозмутимое выражение, и у него получается. Тони рассказывает о своих идеях, о том, как насадить среди граждан Британии чувство вины и душещипательные устремления, дабы они принимали участие в его благотворительной программе в пользу неизлечимо больных детей.

Теперь она водит ногой по ноге Деймиана в откровенно провокационном эрекционном стиле, ясно давая понять, что это она не случайно задела его ногой. Ей любопытно, что будет делать Деймиан; он разглядывает ее грудь, тихонько храпит и притопывает ногой. Язык его жестов не оставляет сомнений.