Лесной кавалер - Фланнеган Рой - Страница 37

— Кровная месть, — объяснил Ланс. — Они убивают только здоровых мужчин. Блум поклялся уничтожить пятьдесят бледнолицых, а затем послать Беркли предложение о мире.

— Мир? Теперь?! — вскричал Бэкон.

Ланс взглянул ему прямо в глаза:

— Вы едете в Джорданс-Поинт?

— Да! — запальчиво ответил Бэкон.

Слуга принес мясо и вино.

— Брошено тридцать плантаций, — заметил Ланс. — Мы уже не можем защищаться поодиночке, дикари продвинулись слишком далеко. Необходимо создать маленькие подвижные отряды и пройтись по лагерям индейцев.

— А что думает губернатор?

— Он носится со своими фортами.

— Форты! — Бэкон так сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели. — Форты! Пытаться сдержать поток дикарей с помощью этих жалких постов, поставленных через целых пятьдесят миль друг от друга!

Бэкон встал и зажег трубку. В его глазах плясали язычки пламени.

— Ланс, мне плевать на планы губернатора. Нам придется действовать самим. Надо снова выступить против индейцев, независимо от того, даст нам Беркли снаряжение или нет. Нельзя ждать. Это вопрос жизни и смерти. Если не хватит пороха, будем драться топорами. Но драться мы обязаны.

— Больше ничего не остается, — кивнул Ланс, ставя свой кубок на стол.

Он пересказал Бэкону сообщение Пео о готовящемся бунте, о том, что даже стали вспоминать Кромвеля…

— Это не бунт, — ответил Бэкон. — Это правое дело. Это восстание с целью защитить свои жизни и свое имущество. Раз уж губернатор не может или не хочет сделать все сам, ему придется уйти… Ланс, сейчас в виргинских лесах рождается великая нация. И независимо от Беркли и его пушной торговли, король скажет нам спасибо, если мы сможем отстоять ее.

Плантация Мершантс-Хоуп на Джорданс-Поинт напоминала военный лагерь. Со всей округи в радиусе пятидесяти миль сюда съехались фермеры. Беженцы с севера привезли с собой семьи, другие, подобно Бэкону и Лансу, — слуг.

Здесь были Вильям Байерд, Крю, Вильям Вест, Джон Тернер, Доминик Райс, Джон Бегвелл и многие другие крупные плантаторы с южного берега. Приехали плантаторы из Вест-Поинт и предгорий Раппаханнока. Полковник Томас Гудрич спасся от индейцев лишь в том, что на нем было надето, а Питер Гордон страдал от боли в пробитой стрелой руке.

Все радостно приветствовали прибытие Бэкона и Клейборна. Крю провел их в дом, где собрались представители шести округов.

Полковник Байерд был очень серьезен. Он стукнул по столу эфесом шпаги, призывая к тишине, и все разом замолчали.

По их усталым бородатым лицам Ланс видел, что некоторые не верят Байерду и даже прячут глаза, встречаясь с ним взглядом. Полковник заговорил, но его тут же прервал Генри Айшем.

— Подождите, Байерд, — сказал он и обратился к Бэкону: — Рады видеть вас здесь, сэр. Мы проспорили все утро, но так и не пришли к согласию. И вы, единственный член совета среди присутствующих, можете нам помочь.

— Что слышно из Джеймстауна? — спросил Бэкон.

— Ничего, — ответил Айшем.

— Вы отправляли запросы губернатору?

— С каждой лодкой, идущей вниз по реке. Но прошел уже месяц, и индейцы у Джеймс-ривер.

— Знаю, — сказал Бэкон. — Вчера днем они убили двух моих людей.

Новость вызвала бурю возмущения. Бэкон сильно побледнел.

— Мы должны выступить, — заявил Айшем, вцепившись в рукоять своей шпаги. — Соединимся с Вашингтоном и перекроем им дорогу через Потомак-ривер. Иначе, перейдя по первому крепкому льду, они обрушатся на нас.

— Действовать без приказа и полномочий губернатора? — возразил Вильям Байерд.

— Да, без приказа и полномочий! — рявкнул Айшем, звякнув шпагой в ножнах. — Мы не можем ждать!

Раздались одобрительные возгласы.

Поднялся Вильям Вест, высокий седобородый плантатор, и, перекрывая общий гам, крикнул:

— Если мы будем бездействовать, наши фермы сожгут! Снег саскеханноков не остановит.

Крю рассказал Бэкону, что люди из Чарльз-Сити конфисковали весь казенный порох и поделили между собой. Так же поступили и с запасом свинца Тэма Макферлэйна. Сам Тэм и все его люди сбежали.

Байерд облокотился на стол.

— Это бунт, — негромко сказал он Бэкону. — Я ничего сделать не могу. Может быть, вам, сэр, удастся вернуть их на путь истинный. Беркли взорвется, узнав об этом заговоре. Поговорите с ними, сэр, успокойте их, объясните, что мы не можем начинать кампанию без позволения губернатора и совета.

— Но почему? — так же негромко осведомился Бэкон. — Вчера убили моего надсмотрщика. А завтра убьют всех нас, если мы не будем действовать вместе. Давайте ждать вестей из Джеймстауна, и нас сметут вместе с границей и нашими плантациями, — закончил он, непроизвольно повысив голос.

— Слушайте, слушайте! — крикнул Вест. — Давайте послушаем молодого кембриджского петушка!

— Тише, тише! — поддержали его другие голоса.

Бэкон подошел к столу.

— Я не могу согласиться с моим другом и соседом, — начал он, обращаясь сначала к Байерду, — что защита западных плантаций является бунтом против власти его величества короля. Нет закона, запрещающего мужчине защищать свой дом. Как адвокат и как человек, не так давно приплывший в Виргинию, я хочу сказать: будь мы в Англии, я поступил бы точно так же. Кроме того, как член совета колонии, обязан заметить, что не существует закона, по которому нам могут связать руки и оставить на милость свирепых дикарей. Бог и само человеческое естество призывают нас драться. Верю, что губернатор еще успеет, если захочет, снабдить нас необходимым снаряжением и фуражом. Но пока следует действовать самим, снарядив за свой счет отряды, часть которых отправится на помощь Вашингтону, а часть пройдет рейдом по тылам саскеханноков, уничтожая их лагеря. Ждать нам нельзя. Я предлагаю избрать полковника Байерда командиром экспедиции и известить обо всем губернатора.

Раздался одобрительный рев.

Бэкон повернулся к Байерду:

— Вы поведете нас, полковник?

Глаза Байерда погасли, он отрицательно покачал головой.

Вильям Вест истерично рассмеялся:

— Похоже, среди нас есть люди, которые боятся губернатора больше, чем индейцев.

— Верно, — спокойно ответил полковник. — Пусть среди вас будет хоть один, кто уважает власть и закон. Мы вполне можем помочь солдатам в форте, но не имеем права снаряжать самостоятельную экспедицию, не получив на то разрешения его превосходительства.

Вест подошел к Бэкону и положил свою тяжелую руку ему на плечо:

— А почему, собственно, не вы, кембриджский петушок? Вы ведь не боитесь ни губернатора, ни индейцев.

Не снимая руки с его плеча, он повернулся к кругу собравшихся и крикнул:

— Давайте изберем Бэкона! Он не замазан в пушной торговле. Он плантатор, а не владелец грошовой фактории. Он член совета. Он прекрасно сражался в Потомаке! Изберем Бэкона!

— Бэкона! Бэкона! — раздалось отовсюду. Полковник Байерд цинично усмехнулся. Крю стоял, не поднимая головы, заложив большие пальцы рук за пояс.

— Так принимайте командование, Бэкон! — воскликнул Айшем. — Хватит этой неразберихи. Разбейте лагерь. Позвольте нам поделить привезенные с собой запасы и — задело!

Той же ночью у большого лагерного костра Бэкон созвал на совет всех добровольцев. Три сотни человек собрались вокруг огня. Когда их молодой командир вышел вперед и поднял руку, наступила мертвая тишина.

Какое-то время он молча всматривался в лица своих воинов, в их глаза, в которых плясало пламя костра, а затем негромко заговорил:

— Вас здесь много. Но лишь некоторые принесли с собой оружие. Запомните, отныне и навсегда каждый в этом лагере обязан не расставаться со своим оружием ни на секунду. Даже во сне. Понятно? Даже на совет вы будете приходить с ружьями. Даже на мессу. Везде, куда бы вы ни шли, они должны быть с вами! Ружья всегда надлежит держать вычищенными и заряженными, а ножи и топоры — остро наточенными. Бой может начаться в любую минуту. Вам понятно?

По рядам прошел одобрительный гул. Твердым голосом Бэкон зачитал приказ о назначении командиров отрядов. Каждое имя списка встречалось согласными кивками, а когда черед дошел до Джозефа Ингрема — возгласами удовлетворения.