Лесной кавалер - Фланнеган Рой - Страница 54

— Они… Они… — Девушка снова мотнула головой, не в силах закончить фразу.

— Что они сделали?

— Они угрожали арестом моему отцу!

Он молча ждал, когда она соберется с силами и продолжит.

— Они считают, что он слишком нажился на торговле мясом. Что его сделки незаконны. Они уже арестовали многих других и созвали верховный суд. А теперь спешно пишут новые законы, которые будут приняты палатой общин еще до конца недели!

— Где сейчас ваш отец?

Она смахнула слезы.

— В доме советника Парка. Эти бунтовщики час назад прислали ему повестку.

— Так он не в тюрьме?

— Нет.

Ланс слабо улыбнулся:

— Раз дело дошло до вашего отца, значит, это и вправду бунт.

— Мне не до шуток.

— Я знаю, дорогая. Но справедливость восторжествует, уверяю вас. А пока она медлит, я, как друг Бэкона, заявляю, что он не позволит причинить вред вашему отцу, как бы этого не жаждала толпа. — Он снова попробовал дотронуться до нее, но она резко отдернула руку.

— Я боюсь, — призналась Истер. — Голова гудит, как пчелиный рой. Я не знаю вас, Ланс. Для меня вы чужак. Вместе с одеждой изменились и вы сами. Я…

Он рассмеялся.

«Усак бы смеяться не стал», — подумала она.

— Если бы я знал, дорогая, что вы придете сюда, я бы одел свой лесной костюм. Впредь я буду ходить только в нем. Тогда вы выйдете за меня и уедете со мной на западные плантации?

— Я никогда, никогда не стану вашей женой, Ланс.

— И будете плакать у подножия моей виселицы, — поддразнил он.

— Я запрещаю вам шутить на эту тему.

— Так чем же все кончится? Вы ходатайствовали за меня перед губернатором?

Она отрицательно покачала головой и покраснела:

— Вы не имеете права спрашивать меня об этом.

— Но в какой-то степени это касается и меня! — заметил он. — Я уже говорил, что предпочитаю узы брака петле палача. И плевать мне на политику. Вы нужны мне, вот и все!

— Я бы не позволила повесить и собаку.

Он расхохотался:

— Спасибо, дорогая, за лестное сравнение! — И, внезапно посерьезнев, добавил: — Вам не обмануть меня, дорогая. Я обидел вас и страшно сожалею об этом. Пока не знаю как, но я заставлю вас полюбить меня. Вы любите Усака. И ненавидите Клейборна, которого повесят, если вы не станете его женой. Я не знаю, кто я. Я хочу жениться на вас, но, как и вы, я в затруднении. Возможно, я бунтовщик. Возможно, вам никогда не удастся переделать меня. Если уж мне суждено быть повешенным, так пусть по крайней мере повесят холостяка!

Она вздрогнула от его шутки, не увидев в ней горькой издевки над самим собой.

На прощание он сказал:

— Я люблю вас. Я буду жив лишь наполовину, пока меня не повесят или пока я вновь не увижу вас.

Она промолчала.

Вернувшись из поездки по окрестным плантациям, сэр Мэтью обнаружил Ланса, который сидел с несчастным видом под кустом орешника.

— Ну что, мой юный покоритель лесов? — спросил он. — Ты привез дурные вести из Джеймстауна?

Ланс рассказал ему о беззаконии, пришедшем в город вместе с отрядом Бэкона, о том, как ассамблея пошла наперекор совету, о приказе губернатора оставаться дома.

Сэр Мэтью раздраженно потряс седой головой.

— Ну и времена! — вздохнул он. — Черт возьми, парень, тебе не кажется, что и старому Беркли и молодому Бэкону пора пойти ко всем чертям, где их давно уже ждет добрый котел с кипящей смолой!

— Все дело в войне с индейцами.

— Да, но не только в этом. Все мои слуги — ярые сторонники Бэкона. Даже Гейл собрался удрать к нему в отряд. Пео, твой Пео — тоже один из бэконских «круглоголовых». Каждый день на плантациях появляются какие-то люди, агитирующие за Бэкона и зовущие в его войско. Господи! Нам же надо следить за урожаем! Мы не можем позволить Бэкону делать из наших честных слуг бандитов!

— Но индейцы могут сделать из всех нас бродяг, — заметил Ланс.

Сэр Мэтью презрительно сплюнул:

— Индейцы! Тьфу! Дикари разбиты, и поделом. За это я твоего лесного друга уважаю и хвалю. Он задал им такого перца на Роанок-ривер, что они не скоро очухаются. Ты это знаешь не хуже меня. Теперь же Бэкон собрался выступить против монаканов и их союзников, но они не станут дожидаться его и драться с ним. Они просто удерут за горы. Война с индейцами привела к другим, более тяжким последствиям: Беркли и Бэкон — кто кого!

— Да, — задумчиво кивнул Ланс. — Боюсь, вы правы. Кто кого…

— Это должен уладить король.

— Если сможет.

Некоторое время сэр Мэтью размышлял, вертя в земле ямку каблуком сапога, а затем неожиданно спросил:

— Как ты посмотришь на то, чтобы съездить в Лондон, сын?

— Я? В Лондон?

— Да, ты. Кто-то же должен довести все до сведения Уайт-холла. Так почему не ты? — избегая взгляда сына, сэр Мэтью не отрываясь смотрел на раскинувшуюся перед ним речную гладь.

— Только не я, — ответил Ланс после минутного колебания.

— Но почему? Его величество тебя не забыл, да и королева тоже. Ты был ее любимой игрушкой, помнишь? Боже, как она пыталась сделать из тебя паписта! Ха, ха!

Ланс нахмурился и промолчал.

— Ты знаешь Бэкона, ты — один из курьеров Беркли, ты — сын старого рыцаря, сражавшегося при Нэшби… Кто может быть лучшим посланцем мира?

— Вы думаете… Вы действительно считаете, что между виргинцами может вспыхнуть война?

— Этого я не говорил.

— Но вы думаете так. Вы просто хотите отослать сына подальше, чтобы… спасти его. Спасти от выбора, который он будет вынужден сделать, если разразится гражданская война?

— Ну-ну! Нечего говорить за меня, мой мальчик. Уладь это дело в Лондоне, и здесь ничего не случится. Если же ты откажешься ехать, последствия могут быть непредсказуемыми. Так что ты скажешь?

— Нет! — решительно ответил Ланс. — Если грянет беда, я хочу быть рядом с вами.

— Ты пойдешь с бунтовщиками Бэкона, — резко сказал отец.

— Только не против короля, сэр.

Сэр Мэтью пробуравил каблуком еще одну ямку и заметил:

— Это ты сейчас так думаешь. Но кто знает? Да и может ли Бэкон бросить вызов королевскому наместнику, не выступая при этом против самого короля? Беркли уже послал за кораблями и солдатами. Но если ты увидишь короля и расскажешь ему всю правду о «Навегацких актах», войне с индейцами, пушной торговле и бедах наших фермеров, он будет способен все уладить, не прибегая к солдатам и кораблям. Неужели непонятно?

— Губернатор никогда не уполномочит меня плыть с подобной миссией в Лондон. Я ведь почти что висельник, отец. Он грозил петлей мне, а заодно и половине колонии.

— Король оставит в тайне твой приезд. И тебе поверят скорее, чем полномочному курьеру Беркли или совета, не говоря уже о Бэконе. Ты имеешь полное право навестить Англию. И я знаю короля Карла, мои мальчик. Он будет рад видеть тебя, и королева тоже.

Ланс чувствовал себя застигнутым врасплох и не мог сразу ответить отцу. Это миссия, достойная эрла, и она потребует недюжинной выдержки и смекалки. Спасти Виргинию от ужасов гражданской войны!

Он взглянул на отца и спросил:

— Но, сэр, зачем поручать это мне, если вы сами справились бы лучше?

— Столь долгое путешествие убьет меня, сын. Кроме того, ты знаешь то, чего не знаю я. Ты дружен с Бэконом. Ты часто виделся с губернатором и его прихво… приближенными. Я же не больше чем простой плантатор, и мое дело — следить за урожаем. — Сэр Мэтью вздохнул: — Ничего бы я так не желал, как еще раз перед смертью увидеть стены Кента. Но, видимо, не суждено… Кроме того, я человек прямой и невоздержанный на язык, могу все испортить. Нет, определенно, ехать должен ты. В июне дважды из Нижнего Норфолка отходит торговое судно Кристофера Ивлинга. Он плавает в Плимут.

Той ночью Ланс и его отец сожгли немало свечей, вырабатывая план действии.

Ланс не собирался посвящать в свой маленький заговор Истер Уокер, но, приехав в Галл-Коув попрощаться, позабыл о своем благом намерении.

Она держалась строго и холодно, обращаясь с ним как со случайным знакомым и терпя его в своем доме лишь из чувства гостеприимства. Они поговорили о погоде и прочих ничего не значащих вещах.